Памятный знак и Музей Корана

Памятный знак и Музей Корана занимают сооружение о восьми гранях, увенчанное круглым куполом. В центральном зале хранится печатный Коран почти в два метра высотой, а ниже собраны рукописные и печатные издания. Это место хранит память о ранней мусульманской истории Волжской Булгарии.

Восьмигранное здание с куполом появилось здесь в две тысячи двенадцатом году. Фонд «Возрождение», собиравший пожертвования на работы в Болгаре, заказал для него в Италии печатный Коран высотой около двух метров. Сначала книгу привезли в казанскую мечеть Кул-Шариф, затем перевезли в Болгар. Двадцать первого мая, во время открытия Памятного знака, муфтий Татарстана Ильдус Файзов прочёл перед ней последнюю суру. После этого Коран остался в центральном зале, а под ним разместили музей с рукописными и печатными изданиями, картой пути багдадского посольства и мозаикой его встречи с булгарами.

Посольство, изображённое на мозаике, вызвал сам Алмуш — мусульманин и правитель зависимой от хазар Волжской Булгарии. Его казна пополнялась за счёт транзитной торговли: с проходивших товаров брали десятую долю. Но торговый доход не избавлял Алмуша от подчинения. Хазарский правитель держал его сына заложником и силой взял в жёны его дочь. Алмушу требовалась внешняя опора, которая позволила бы обезопасить семью, укрепить своё положение среди булгарских вождей и построить крепость.

В девятьсот двадцать первом году он отправил людей к багдадскому халифу аль-Муктадиру, главе крупнейшего мусульманского государства того времени. Алмуш просил прислать знатоков веры, научить булгар исламскому праву, помочь построить мечеть и выделить деньги на крепость. Халиф согласился направить посольство.

Ахмад ибн Фадлан, багдадский чиновник и секретарь этой миссии, отвечал за письма, дары и соблюдение церемонии. Путь занял почти год. Несколько приглашённых вероучителей отказались продолжать дорогу через земли кочевников, но Ибн Фадлан добрался до ставки Алмуша весной девятьсот двадцать второго года. Он понимал, что участвует в попытке хазарского вассала найти другого покровителя: встреча с хазарским отрядом могла закончиться для него пленом или смертью.

Через несколько дней послы развернули привезённые знамёна, облачили Алмуша в чёрные одежды халифа и прочли письмо с переводом на язык булгар. Это была публичная церемония признания правителя частью мусульманского мира. Ислам уже исповедовали сам Алмуш, его окружение и некоторые булгарские общины; у одной из них Ибн Фадлан видел деревянную мечеть. Девятьсот двадцать второй год стал датой официального утверждения религии, а не первым знакомством жителей Поволжья с ней.

Главного обещанного дара послы не привезли. Четырёх тысяч динаров на крепость у них не оказалось. Алмуш потребовал объяснений и не получил ни укрепления, ни военного союза с Багдадом. Хазарский правитель после этой миссии угрожал ему войной. Зато церемония помогла Алмушу заявить о своём старшинстве среди местных вождей и дала ему признание далёкого халифа. Ибн Фадлан вернулся в Багдад и составил отчёт; именно его рассказ сохранил имена участников, их требования и неудачу с деньгами.

Точного места той встречи он не назвал. В его записке описана временная ставка из шатров у реки, и исследователи до сих пор спорят, где она находилась. Под нынешним зданием не обнаружен фундамент шатра Алмуша. Памятный знак отмечает Болгар как исторический адрес принятия ислама, а не установленную точку церемонии. Внутри лежит тот самый огромный Коран, перед которым Ильдус Файзов завершил открытие музея в две тысячи двенадцатом году; от ставки девятьсот двадцать второго года сохранился только рассказ Ибн Фадлана.