Хигаси-тяя и дом Сима

Сима сохраняет план чайного дома, где хозяйка устраивала вечера для знакомых клиентов и отвечала за весь их счёт. Блюда заказывали у отдельных поваров, а вместе с комнатами и напитками в расчёт входили выступления гейг. Просторные комнаты для гостей сделаны на втором этаже, тогда как внизу оставались хозяйские дела и подготовка к выходу. На деревянном фасаде видна мелкая решётка кимуско: сидящие за нею различали улицу и подошедших людей, но прохожим трудно было рассмотреть лица в полутёмной комнате.

Весной тысяча восемьсот двадцатого года содержатели подпольных заведений Канадзавы попросили городского судью Ямадзаки Таному узаконить их промысел. Таному добивался другого порядка: собрать хозяев и женщин в двух отведённых кварталах, следить за ними там и прекратить тайные свидания по всему городу. Он утверждал, что лицензии одновременно дадут заработок девушкам из семей, которые не могли их содержать.

Маэда Наринага, двенадцатый правитель княжества Кага, разрешил этот опыт. Места выбрали у двух дорог, входивших в Канадзаву через мосты: одно за Сайгавой, другое здесь, у Асанагава, где сходились торговцы, путники и паломники к храмам горы Утацу. От этой пары нынешний Хигаси-тяя и получил имя: «восточный чайный квартал».

Чиновники заново разбили здесь улицы и участки, очертили прямоугольник примерно сто на сто восемьдесят метров и поставили ворота с двух сторон. На плане выдачи земли среди первых хозяев записан Эттюя Кюхэй. Дом, который теперь называется «Сима», тогда открылся под вывеской «Эттюя». Его построили в тот же год, когда учредили квартал.

Женщин в первых распоряжениях называли дзасики-онна — женщинами комнат для приёмов. Среди них были гейги и проститутки. Для одних заработком становились музыка, танец и игры с гостями, для других — продажа секса. Разрешение вывело их из подполья, но граница квартала вскоре стала границей их передвижения. Уже в тысяча восемьсот двадцать третьем году проституткам запретили покидать отведённую территорию.

Устройство «Сима» сохраняет порядок тогдашнего вечера. Гости поднимались в парадные комнаты второго этажа. На первом хозяйка вела расчёты, а гейги готовились к выходу. Еду заказывали у сторонних поваров: хозяйка чайного дома собирала в один счёт помещение, блюда, напитки и выступление. Поэтому она принимала лишь знакомых клиентов или людей с рекомендацией — именно ей предстояло расплачиваться со всеми приглашёнными, если гость исчезал, не закрыв долг. Передние комнаты первого этажа скрывала мелкая решётка кимуско с односторонним обзором. Её рейкам придавали трапециевидное сечение: изнутри улицу было видно, снаружи лица за решёткой различались плохо. Женщины могли узнать прибывшего клиента, оставаясь для прохожих частью тёмного интерьера. Затем они уходили от этой решётки наверх, в комнаты, где публика уже смотрела на них открыто.

Попытка Ямадзаки Таному удержать промысел внутри установленного порядка продержалась одиннадцать лет. Чиновники запрещали посещать квартал самураям, монахам и врачам, ограничивали одежду женщин, пресекали займы на развлечения и требовали снижать плату. Старший советник Хонда Масакадзу с самого начала добивался отмены лицензий. В тысяча восемьсот тридцать первом году его позиция победила: хозяевам выплатили компенсацию, оба квартала закрыли, а позднее предписали переделать чайные дома в обычные жилища.

Лишь через тридцать шесть лет заведениям снова разрешили работать. Дом сменил несколько вывесок и после Второй мировой войны получил нынешнее имя «Сима». Теперь это музей. Ворот квартала больше нет, но сохранились нарезка улиц, высокий гостевой этаж и решётка первого: снаружи по-прежнему трудно увидеть комнату, из которой хорошо видна улица.