Площадь Хурва

Парковка когда-то занимала участок, где теперь лежат плиты площади и поднимается высокий купол. Раньше здесь был Ашкеназский двор: дома, учебный зал и синагога для людей, приехавших в Иерусалим из европейских земель. В середине девятнадцатого столетия руины сменило большое купольное здание, позднее разрушенное в боях; свободное место снова осталось без храма. Нынешняя синагога повторяет его облик и вновь действует в квартале.

Каменная площадь у высокого купола остаётся главным местом встреч в Еврейском квартале. В синагоге молятся, читают Тору, проводят бар-мицвы — церемонии религиозного совершеннолетия. Название у всего этого странное: «Хурва» по-еврейски означает «руина».

Имя появилось после переселения, которое должно было приблизить избавление, а закончилось исчезновением целой общины. В тысяча семисотом году проповедник Иуда Хасид привёл сюда из Восточной Европы несколько сотен последователей. Он убеждал их оставить прежнюю жизнь и поселиться в Иерусалиме. Здесь уже существовал Ашкеназский двор — жилой комплекс евреев европейского происхождения с домами, учебным залом и синагогой. Местная община восстанавливала её на заёмные деньги.

Через пять дней после прибытия Иуда Хасид умер. Переселенцы остались без человека, который собирал для них средства и удерживал вместе столь большую группу. Им требовались жильё и еда; после эпидемий положение стало ещё тяжелее. Они жили на пожертвования из Европы, а когда денег не хватало, занимали у местных арабских кредиторов под высокий процент.

Двадцать лет посланцы общины собирали средства в европейских городах и пытались договориться о выплатах. Долг всё равно рос. В тысяча семьсот двадцатом году кредиторы вошли в этот двор, сожгли синагогу и заключили руководителей общины под стражу. Большинство ашкеназов бежало из Иерусалима; немногие оставшиеся присоединились к сефардской общине, где молились по другому обряду. Организованной ашкеназской общины в городе затем не было около ста лет.

Разрушенный двор назвали Хурват рабби Иуда Хасид — «руина рабби Иуды Хасида». Сам он не строил ту синагогу, которую уничтожили кредиторы: её восстановление началось ещё до его приезда. Его имя закрепилось за руинами потому, что именно приведённая им группа унаследовала долги, потеряла двор и была вынуждена покинуть город.

Долг пережил заёмщиков. Потомки кредиторов продолжали предъявлять старые расписки новым ашкеназам, считая их преемниками прежней общины. Некоторые евреи европейского происхождения оставались в Иерусалиме, выдавая себя одеждой и обычаями за сефардов. Когда в тысяча восемьсот шестнадцатом году Менахем Мендель из Шклова, руководитель последователей Виленского гаона, пришёл сюда восстановить ашкеназскую общину, его спутникам тоже приходилось скрывать своё происхождение. Они добивались отмены старых требований, выплатили значительную часть долгов и десятилетиями хлопотали о разрешении вернуть двор.

В тысяча восемьсот шестьдесят четвёртом году на месте пожара освятили большую купольную синагогу. Официально её назвали Бейт-Яаков, но жители продолжали говорить «Хурва». В тысяча девятьсот сорок восьмом году Иорданский Арабский легион взорвал здание во время боёв за квартал. Освободившийся участок позднее превратился в парковку, а в тысяча девятьсот восемьдесят третьем году здесь устроили площадь.

Купол перед площадью принадлежит точной реконструкции синагоги девятнадцатого века, открытой в две тысячи десятом году. Здание снова цело и действует, но и оно, и площадь по-прежнему носят имя, оставшееся после пожара тысяча семьсот двадцатого года: Хурва, «руина».