Храм Ханумана

Внутри монастырской Галты это одно из двух ранних святилищ, поставленных рядом друг с другом; в глубине сохраняется фигура божества, к которой приходят молиться. Его строили для постоянной обители рамананди, поселившихся в ущелье, а не для случайных путников на дороге через холмы. В общине соседствовали монахи, закреплённые за обителью и обращавшиеся к Раме и Сите, и те, кто странствовал, просил милостыню и закалял себя упражнениями. Одни искали здесь образ преданного служения, другие — силу отшельника, поэтому одно святилище собирало людей с несовпадающими путями.

В святилище поддерживают акханд-джьоти — лампу, которую служители не дают погаснуть. Доказать, что одно и то же пламя горит здесь пять столетий, невозможно. Однако обычай действительно восходит к первым рамананди Галты и объясняет, почему их древнейший храм посвятили именно Хануману.

Во второй половине шестнадцатого века общиной руководил Килхадев, преемник Кришнадаса Паяхари. Недавно обосновавшимся в ущелье монахам требовались средства на постоянную обитель. Документ тысяча шестьсот сорокового года подтверждает, что ещё император Акбар назначил рамананди доход с земель возле Рантхамбора. Исследователи допускают, что эти поступления помогли Килхадеву оплатить строительство.

Предание общины приписывает ему первый храм Галты. Килхадев посвятил его Хануману и установил внутри неугасимый огонь. Такой выбор отвечал устройству самой общины. Среди рамананди были тьяги — странствующие отшельники, которые жили подаянием, упражнялись в йоге и добивались власти над собственным телом. Другие оставались при монастырях, поклонялись Сите и Раме и мысленно переносили себя в сцены их земной жизни.

Хануман подходил обоим направлениям. В «Рамаяне» он воин с обликом обезьяны, который разыскивает похищенную Ситу и служит Раме, ничего не требуя для себя. Монастырские почитатели видели в нём преданного слугу божественной четы. Для странствующих аскетов он был бессмертным йогом, достигшим силы суровой тапасьей. Люди с разными занятиями входили в один храм и склонялись перед одной фигурой, каждый узнавая в ней собственный образ религиозной жизни.

Рамананди сохранили оба уклада внутри одной общины, а рядом появился второй ранний храм Ханумана. В нём тоже установили акханд-джьоти. Нынешнюю лампу по-прежнему приходится заправлять и оберегать человеческими руками: огонь, который Килхадев выбрал для первого храма, остаётся здесь ежедневной обязанностью служителей.