Нижняя набережная и Московские ворота

Арка Московских ворот стоит на насыпной площадке у Ангары, там, где городской берег когда то переходил в заставу. Через неё проходили прибывавшие с запада: сперва переправа через реку, затем проверка бумаг и запись в городских книгах. За рекой начинался Московский тракт, сухопутная дорога в европейскую часть страны; отсюда для путника открывался Иркутск. Название ворот связано с этим направлением, хотя саму арку поставили в честь десятилетия царствования Александра Первого.

Двадцать седьмого августа тысяча восемьсот двадцать шестого года у Московских ворот собрались иркутяне. Они ждали первую партию декабристов, приговорённых к каторге после неудавшегося восстания против самодержавия и крепостного права. Евгений Оболенский, Василий Давыдов, Артамон Муравьёв и Александр Якубович ещё недавно были офицерами и жили на жалованье; теперь их лишили чинов и дворянства и везли в кандалах через всю страну.

Чиновник губернского правления Павел Здор оказался среди людей у Ангары. Он подошёл к повозке под охраной жандарма и вложил двум арестантам в руки пятьдесят рублей. Их имён Здор тогда не знал — лишь позднее выяснил, что деньги достались Муравьёву и Давыдову. Разговаривать с заключёнными при фельдъегере он не решился. Этот короткий эпизод известен из показаний, которые чиновник впоследствии дал при разбирательстве.

Встречу устроили именно здесь потому, что Московские ворота были городской заставой. За Ангарой начинался Московский тракт — сухопутная дорога в европейскую часть страны. Путники переправлялись через реку, у ворот чиновники проверяли их документы и записывали приезжавших. Поэтому арка называлась Московской, хотя возвели её в честь десятилетия царствования Александра Первого. Для прибывавшего с запада человека Иркутск начинался с этого берега.

Решить судьбу декабристов пришлось Николаю Горлову, председателю губернского правления, временно исполнявшему обязанности губернатора. Точного нового распоряжения о месте каторги у него не было, но прежний закон предписывал отправлять осуждённых за мятеж на Нерчинские рудники. Горлов выбрал другой путь. После заключения врача он велел снять с арестантов кандалы, дал им отдохнуть и распределил по трём казённым предприятиям неподалёку от Иркутска: солеваренному и двум винокуренным заводам. Условия там были мягче нерчинских, а заключённые могли общаться с местными жителями.

Послабление продолжалось несколько недель. Когда из столицы пришёл запрос, выяснилось, что декабристы находятся совсем не там, где их ожидали увидеть. Их вернули в Иркутск и восьмого октября отправили на Нерчинскую каторгу, в Благодатский рудник. Горлову пришлось объяснять и выбор заводов, и снятие охраны, после которого горожане получили доступ к заключённым. В тысяча восемьсот двадцать восьмом году император утвердил решение Сената: Горлова уволили с должности, а затем отстранили от государственной службы вообще.

Арка, под которой иркутяне встречали каторжан, до наших дней не дошла. Её разобрали в тысяча девятьсот двадцать восьмом году, когда стены накренились к Ангаре и покрылись трещинами. Нынешние ворота построили в тысяча девятьсот одиннадцатом году по старым чертежам и фотографиям, уже на расширенном насыпью берегу. Тогда же неподалёку нашли фундамент прежней заставы. Именно возле него стояли повозки, жандарм и чиновник с пятьюдесятью рублями в руке.