Театр Хуарес

Театр живёт оперой, драмой, концертами и танцевальными постановками, а во время Международного фестиваля Сервантино входит в число главных городских сцен. До театральных афиш участок служил гостиницей «Эмпорио» со станцией дилижансов, где останавливались путешественники и работали перевозчики. Рядом уцелел старый храм, а ниже уровня улицы археологи расчистили клуатр, ризницу и проход — около сорока процентов прежнего комплекса. Представления идут прямо над этими раскопанными помещениями.

Фамилия на фасаде принадлежит Бенито Хуаресу — президенту либерального правительства, который во время гражданской войны добивался отделения церкви от государства. Его решения изменили этот участок города буквально: прежде здесь стоял монастырь босых францисканцев, примыкавший к сохранившемуся храму Сан-Диего.

Хуарес руководил одной из двух враждующих администраций Мексики и рисковал потерять страну своим противникам. В тысяча восемьсот пятьдесят девятом году он начал проводить Законы реформы: церковное имущество переходило государству, монашеские общины распускались. Для францисканцев Гуанахуато это означало изгнание из обители, где находились их кельи, трапезная и хозяйственные помещения.

В тысяча восемьсот шестьдесят первом — тысяча восемьсот шестьдесят третьем годах городские чиновники разобрали часть монастыря, уменьшили его атриум ради расширения соседней площади и продали оставшиеся корпуса частной компании. Кельи превратили в номера гостиницы «Эмпорио», а при ней открыли станцию дилижансов. Людей, живших по францисканскому уставу бедности, сменили постояльцы и перевозчики.

Гостиница проработала девять лет. Затем губернатор Гуанахуато, генерал Флоренсио Антильон, решил построить театр, способный принимать большие оперные и драматические труппы. В тысяча восемьсот семьдесят втором году правительство выкупило «Эмпорио» и распорядилось снести его. В том же году умер Хуарес, и новый театр получил имя президента, чьи законы прежде отняли этот участок у монастыря.

От решения Антильона до первой постановки прошло тридцать один год. Двадцать седьмого октября тысяча девятьсот третьего года театр открыл президент Порфирио Диас. Он хорошо знал человека, чьё имя уже стояло на фасаде: прежде Диас сражался генералом за республику Хуареса против французской интервенции, а затем поднял неудачный мятеж, пытаясь помешать его очередному переизбранию.

На открытие допускали по личным приглашениям и требовали строгого парадного костюма. Итальянская труппа исполнила «Аиду» Джузеппе Верди. Фотографии вечера появились в общенациональной печати через несколько дней: театр сразу представили стране как главный зал преуспевающего Гуанахуато. Теперь здесь дают оперу, драму, концерты и танцевальные спектакли; с тысяча девятьсот семьдесят второго года это одна из главных сцен Международного фестиваля Сервантино.

Монастырь исчез не целиком. Рядом сохранился храм Сан-Диего, а ниже нынешнего уровня улицы археологи расчистили около сорока процентов старой обители: клуатр, ризницу, привратницкую и входной проход. Над этими помещениями идёт представление в театре, названном именем человека, после чьих законов францисканцы их покинули.