Церковь Канонгейт и кладбище

Название Кэнонгейт напоминает о дороге, которая шла от городских ворот к владениям августинцев Холируда. Здесь красные двери ведут в храм Шотландской церкви, а вокруг него лежит старое приходское кладбище. Кирком в Шотландии называют церковь, киркиярдом называют её кладбище. На каменном фасаде остались герб с маленьким щитком в середине и плита с именем человека, чьи деньги пошли на постройку.

Летом тысяча шестьсот восемьдесят седьмого года король Яков Седьмой потребовал от жителей Кэнонгейта освободить их приходскую церковь. Собственного здания у общины тогда не было: после Реформации прихожане Шотландской церкви молились в нефе средневекового аббатства Холируд, внизу улицы. Яков, католический король, возродил Орден Чертополоха — королевский рыцарский орден Шотландии — и отвёл тот же неф под его часовню. Прихожан временно перевели в чужую церковь леди Йестер.

Кэнонгейт в ту пору был отдельным городком у ворот Эдинбурга. Его имя означает «дорога каноников»: она связывала городские ворота с владениями августинцев Холирудского аббатства. Поэтому изгнанной общине требовалась новая церковь именно на этой улице.

Деньги прихожане нашли в завещании, которое город почти сорок лет не исполнял. Томас Муди, разбогатевший на торговле и служивший городским казначеем, ещё в тысяча шестьсот сорок девятом году оставил крупную сумму на строительство церкви в Эдинбурге. Жители Кэнонгейта добились, чтобы Яков направил этот фонд на замену отнятого у них здания. На северной стороне улицы купили участок, и в тысяча шестьсот восемьдесят восьмом году начали строить нынешнюю церковь.

Яков не дождался её открытия. В том же году его свергли, и корону получил Вильгельм Оранский. Строители готовили на фасаде герб Якова, но после смены короля вставили в его середину щиток династии Нассау и тем самым превратили его в герб Вильгельма. Ниже оставили герб Муди и плиту с его именем. На одном фасаде сохранились участники всей истории: король, выселивший приход, его преемник и торговец, чьё давнее завещание оплатило новое здание. За красными дверями и сейчас собирается приход Шотландской церкви; «кирк» по-шотландски и означает церковь.

Вместе с землёй под здание купили участок вокруг него. Уже с конца тысяча шестьсот восьмидесятых годов здесь хоронили прихожан — так появился киркиярд, кладбище при церкви.

В тысяча семьсот семьдесят четвёртом году здесь положили Роберта Фергюссона, молодого поэта, писавшего об Эдинбурге на шотландском языке. После смерти отца он оставил университет и зарабатывал переписыванием судебных документов. Болезнь лишила его этой работы; после тяжёлого расстройства и падения его против воли поместили в городскую лечебницу для бедных душевнобольных. Фергюссон умер там в двадцать четыре года, а семья похоронила его в Кэнонгейтском киркиярде без надгробия.

Через тринадцать лет могилу разыскал Роберт Бёрнс, поэт, считавший Фергюссона своим предшественником. Увидев голую землю, Бёрнс написал распорядителям церкви и кладбища, попросил разрешения положить простой камень, сочинил надпись и оплатил работу. Надгробие установили в тысяча семьсот восемьдесят девятом году. Его позднее ремонтировали, но заказанный Бёрнсом камень остался на западной стороне киркиярда. У ворот Фергюссон изображён с книгой на ходу; за решёткой стоит надгробие, благодаря которому его имя вернулось на собственную могилу.