Доминиканский монастырь

Крепостная стена вдоль восточного подхода к гавани выросла вокруг обители, которая сначала стояла за городской чертой. Монахи получили здесь две небольшие церкви и сад в предместье Плоче, а потом начали собирать большой монастырский комплекс. Город оплатил часть работ и привлёк жителей: близость к гавани превращала эту землю в участок обороны. Укрепления провели с внешней стороны, поэтому стены и теперь больше похожи на городской рубеж, чем на тихую монастырскую ограду.

Над южным порталом стоит святой Доминик. По имени основателя Ордена братьев-проповедников его последователей называют доминиканцами. В монастыре до сих пор живёт их община, церковь действует, а часть помещений занимает музей.

Первые доминиканцы собирались здесь лишь остановиться. В тысяча двести двадцать пятом году они направлялись в Палестину и задержались в Дубровнике. Городские руководители услышали их проповеди, убедили братьев отказаться от дальнейшего пути и передали им небольшую церковь Святого Иакова. Через три года семья Палмотичей подарила монахам ещё одну церковь и сад в восточном предместье Плоче.

Для нищенствующего ордена, жившего пожертвованиями, этот дар означал постоянный дом. Для Дубровника возникла другая задача: обитель стояла снаружи, у важного подхода к гавани. Когда монахи начали возводить большой комплекс, город выделил деньги и обязал жителей участвовать в работах. В тысяча триста шестьдесят пятом году строители провели укрепления с внешней стороны монастыря. Так община, поселившаяся за городской чертой, оказалась внутри обороны. Крепостной облик наружных стен сохранил след этого решения.

В церкви есть вещь, показывающая, зачем горожане приходили к доминиканцам в минуту, когда ни стены, ни деньги не давали защиты. Третьего марта тысяча триста сорок восьмого года патриций Шимун Растич продиктовал завещание. Чума уже добралась до дубровницких владений. Растич принадлежал к наследственному кругу семей, допускавшихся к управлению республикой, и распоряжался семейным имуществом, но перед эпидемией рисковал жизнью наравне с остальными.

Он оставил доминиканцам восемьдесят перперов. После его смерти монахи должны были заказать большое расписное распятие у главного алтаря и поместить над ним образ Христа во славе. Исследователи считают это распоряжение чумным обетом: Растич отдавал деньги на изображение, появления которого сам мог уже не увидеть.

Архив не позволяет одной бесспорной записью отождествить заказ с нынешним распятием. Однако искусствоведы связывают завещание Растича с огромной работой на триумфальной арке и приписывают её мастерской венецианского живописца Паоло Венециано. Это крупнейшая сохранившаяся на Адриатике живописная композиция четырнадцатого века. Пятиметровое распятие до сих пор висит именно там, где Растич велел поместить свой посмертный дар.