Церковь Святого Одэна

В северном нефе до сих пор проходят богослужения: это единственная сохранившаяся средневековая приходская церковь Дублина. Её построили около тысяча сто девяностого года для горожан, поселившихся у западной границы укреплённого города.

Святой Одэн здесь никогда не бывал. Он жил в седьмом веке и был епископом Руана. Англо-нормандские поселенцы почитали его как покровителя Нормандии и дали его имя своей новой дублинской церкви. Посвящение сообщало, откуда пришла община, собиравшаяся у городских ворот.

В западном притворе лежат две гранитные фигуры в полный рост — Роланд Фиц-Юстас, барон Портлестер, и его жена Маргарет д’Артуа. Памятник изготовили в тысяча четыреста восемьдесят втором году, когда оба были живы. Роланд служил королевским казначеем Ирландии, получал доход с должностей и обширных земель и хотел закрепить здесь память о своей семье.

Предание связывает его решение с опасным морским путешествием, из которого он вернулся живым. Проверить эту причину невозможно. Зато сам дар зафиксирован точно: Роланд оплатил отдельную часовню у юго-восточной части церкви. На памятнике он распорядился высечь просьбу молиться за него и Маргарет, чтобы сократить их пребывание в чистилище. Это самая ранняя сохранившаяся надпись в церкви.

Молитвы обеспечивали не монахи, а гильдия Святой Анны — братство состоятельных мирян, содержавшее здесь священников и алтари на доходы от недвижимости. Вероятно, в ответ за часовню братство предоставило Портлестеру расположенное рядом владение с домом, хозяйственными постройками, садом и фруктовыми деревьями. Пользоваться им могли Роланд и его сын до конца жизни.

Портлестер умер в тысяча четыреста девяносто шестом году. Его похоронили в основанном им францисканском аббатстве в графстве Килдэр, поэтому дублинский монумент оказался памятником без его могилы. В тысяча семьсот семьдесят третьем году приход больше не мог содержать восточную часть церкви и снял с неё крышу. Оплаченная Портлестером часовня теперь стоит открытой небу к юго-востоку от нефа, а каменные супруги лежат под кровлей западного притвора. Надпись по-прежнему просит молиться за людей, которых здесь нет.