Причал старого рынка: город садится в абру

У рынка есть водная дверь. Вместо ступеней — причал, вместо улицы — Дубай-Крик, вместо автобуса — деревянная абра. Она подходит к берегу, принимает людей и почти сразу освобождает место следующей. В этой простоте легко не заметить главное: вода здесь не отделяет одну часть города от другой. Она соединяет их быстрее и естественнее многих дорог.

Пассажиры усаживаются плечом к плечу вокруг открытого пространства лодки. Торговец с пакетом, служащий с телефоном, семья с покупками, человек, который пересекает Крик каждый день, и путешественник, для которого эти несколько минут становятся целым событием. Никаких отдельных салонов и почти никакой дистанции. В городе небоскрёбов это один из самых непосредственных видов общественного транспорта: одна лодка, один рулевой и люди, которым просто нужно попасть на другой берег.

Для Мусы Али Вахади эта переправа была работой почти на всю жизнь. В Дубай он приехал с семьёй десятилетним ребёнком. Начинал в прачечной, затем половину дня помогал в доме эмиратской семьи, а оставшееся время проводил на дау. В какой-то момент стало ясно, что лодка приносит больше, и вода превратилась из подработки в профессию.

Перевозить пассажиров через Крик Вахади начал в тысяча девятьсот семьдесят втором году. Его абру под номером девяносто четыре другие лодочники считали одной из старейших на воде. Рабочий день начинался около восьми утра и заканчивался поздно вечером. С собой он брал фрукты, орехи и воду, а выручку складывал в запираемый ящик. Перед глазами за день проходил весь город — не парадный, а обычный: люди спешили на работу, возвращались с рынка, везли покупки, новости и усталость.

Вахади помнил совсем другой берег. Там, где позднее появились банки и плотная городская застройка, находился рыбный рынок, а дальше начиналась почти пустота. Через Крик ходило около сорока лодок. Потом их стало больше ста пятидесяти. Менялись берега, росло движение, появлялись новые абры. Топливо дорожало, дневная аренда съедала часть заработка, конкуренция становилась заметнее. Но, вспоминая прежние годы, Вахади не жаловался. Он объяснял всё одной короткой фразой: ему нравилось перевозить людей.

В ней слышится не только любовь к лодке. Перевозчик на такой переправе незаметно становится хранителем городского ритма. Он узнаёт постоянных пассажиров, замечает, кто сегодня опаздывает, кто несёт необычно тяжёлый свёрток, кто давно не появлялся. Для одного человека поездка занимает несколько минут, а у лодочника из этих минут складываются годы. Город стареет перед ним по одному рейсу за раз.

Однако Крик не всегда был таким доступным для судов. До углубления русла, по воспоминаниям Суреша Шахолии, сына одного из ранних местных ювелиров, здесь существовали всего две гребные абры. Лодочник работал вёслами, а переправа зависела от его силы, течения и погоды. Вода уже связывала берега, но ещё не могла пропустить тот поток грузов и людей, который требовался растущему торговому городу.

Решение изменить русло принял шейх Рашид в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году. Углубление поручили австрийской компании, и работа заняла шесть месяцев. Для Крика это стало событием почти хирургическим: прежнюю водную линию сделали глубже, чтобы в город могли входить более крупные суда. Так география, которая казалась заданной природой, превратилась в часть городского замысла.

После этого на воде появились совсем другие масштабы. Старожил Лен Чепмен вспоминал огромные баржи компании Макдермотт. Они проходили по Крику со стальными конструкциями для нефтяных месторождений. Рядом с ними деревянные дау и абры выглядели почти игрушечными. Когда такая баржа входила в русло, всё мелкое движение должно было немедленно уступать дорогу. Медлить было опасно: тяжёлое судно не могло ловко отвернуть и способно было просто снести лодку.

На несколько минут привычная переправа меняла характер. Лодочники прижимались к краям, моторы стихали или торопливо уводили абры в сторону, а по середине воды медленно проходила стальная громада. В одном русле встречались два Дубая. Один держался на дереве, ручном труде, рынках и знакомых лицах. Другой уже строился из металла, нефти, инженерных расчётов и грузов, размеры которых прежде трудно было вообразить.

В тысяча девятьсот семьдесят пятом году дно углубили снова. Одновременно намывали берега, создавая место для новых дорог, причалов, погрузки и разгрузки. Крик не просто приспосабливали к городу — вокруг него заново собирали сам город. Там, где вода прежде определяла предел, инженерные работы создавали новую сушу. Но старый способ пересечь русло не исчез. Напротив, абра пережила все эти перемены и осталась нужной.

Поэтому короткий путь от одного берега к другому содержит гораздо больше, чем кажется. Под лодкой лежит русло, которое углубляли ради будущего. По этой же воде шли рыбацкие суда, гребные абры, торговые дау и тяжёлые нефтяные баржи. А среди них десятилетиями двигалась абра номер девяносто четыре, и Муса Али Вахади открывал свой ящик для монет, доставал воду и снова принимал пассажиров.

Берега вокруг стали плотнее, выше и дороже. На месте пустоты выросли здания, число лодок увеличилось в несколько раз, а город научился прокладывать дороги даже там, где прежде была вода. И всё же одна из самых устойчивых его линий осталась водной. Здесь общественный транспорт не прячется под землёй и не отделяет пассажира стеклом от города. Он проходит прямо по поверхности Крика — между рынком, причалами и памятью людей, которым просто нравилось перевозить других на противоположный берег.