От Дариба Калан к ступеням Джама-Масджид

В марте тысяча семьсот тридцать девятого года ювелиры и менялы Дариба-Калан взялись за оружие. Обычно они рисковали собственным товаром: драгоценные камни, монеты и металл хранились там же, где люди работали и жили. Теперь ставкой стали их дома и жизнь.

Незадолго до этого иранский шах Надир разгромил могольское войско при Карнале и привёл побеждённого императора Мухаммад-шаха обратно в Дели. Надир хотел получить признание и огромную дань. Его солдат разместили по городу, а жителей обязали снабжать их продовольствием.

Столкновение началось у зерновых лавок. Иранские военные требовали продавать зерно дешевле, торговцы отказались, завязалась драка. Затем по Дели разошёлся слух, будто Надира убили, а Мухаммад-шах снова распоряжается в Красном форте. Горожане нападали на разрозненные отряды всю ночь. Среди них были ювелиры, менялы и лавочники: люди, привыкшие к весам и счётным книгам, сражались тем оружием, которое сумели достать. Многие погибли.

Утром Надир приказал перебить жителей мятежных кварталов. Один из карательных отрядов вышел с Чандни-Чоук и двинулся на юг, к Джама-Масджид, по той же линии, которая проходит через Дариба-Калан. Вместе с иранским командиром шёл Саад ад-Дин-хан, начальник побеждённой могольской артиллерии. Надир велел ему переводить ответы горожан и сопровождать солдат: бывший командир императорских пушек оказался проводником у людей, убивавших подданных его императора.

Дариба пострадала особенно тяжело. Здесь тесно стояли дома ювелиров и менял, а отрядам было близко идти от Чандни-Чоук. Солдаты грабили лавки и поджигали здания. Люди оставались под рухнувшими перекрытиями и стенами. Некоторые богатые вельможи заранее получили иранскую охрану для своих особняков; у большинства торговцев и ремесленников такой защиты не было.

Через несколько часов Мухаммад-шах послал к Надиру двух высших сановников просить прекратить убийства. Шах отдал приказ остановиться, и солдаты подчинились. Грабёж и вымогательство продолжились: у жителей забирали деньги, серебро и драгоценности. Спустя пять дней уцелевших заставили вывозить тела за городские стены; погибших, оставшихся под обломками сгоревших домов Дарибы, находили ещё долго.

Название улицы обычно выводят из персидского выражения «дур-е бе-баха» — «жемчужина, не имеющая цены». «Калан» означает «большая»: пройденный прежде Дариба-Хурд был Малой Дарибой. От сожжённых в тысяча семьсот тридцать девятом году лавок здесь нет достоверно отмеченного фасада. Сохранилась их специальность: по дороге к ступеням Джама-Масджид по-прежнему торгуют украшениями, теперь главным образом серебряными и недорогими.