Синагога Кордовы

Три проёма наверху сохраняют след отдельной женской галереи, откуда во время службы следили за молитвой. На восточной стене осталось имя Исаака Мохеба, завершившего малое святилище в тысяча триста пятнадцатом году; рядом находилась ниша для свитков Торы. Позднее в этом зале успели побывать больница для укушенных бешеными животными и часовня братства башмачников.

Весной тысяча четыреста семьдесят девятого года кордовская еврейская община подала королю прошение из-за этой синагоги. Франсиско де Вальдес, коррехидор — назначенный короной городской управитель и судья, — велел евреям покинуть свои дома, Худерию, то есть еврейский квартал, и молитвенный дом. Переселиться требовалось в Алькасар-Вьехо, квартал у Старого алькасара.

Королевские чиновники уже осмотрели Худерию и решили, что для отделения её жителей достаточно поставить ворота в двух старых арках. Вальдес всё равно распорядился выселить общину под угрозой наказания. В прошении евреи объясняли, чем рискуют: при переезде они потеряют всё имущество, им будет нечем содержать семьи, покупать новые дома и строить другую синагогу. Жильё, заработок и молитва помещались в одном квартале; перенести одно без остального не получалось.

Фердинанд Арагонский, король-соправитель Кастилии, отменил приказ коррехидора. Он велел навесить ворота на старые арки и оставить евреев на прежнем месте. Христианам запрещалось селиться внутри ограждённого квартала, евреев, живших снаружи, предписывали переселить за ворота. Вальдес исполнил распоряжение. Община сохранила дома и синагогу, но оказалась внутри запираемого периметра.

Королевская грамота не приводит современного адреса. Историки связывают упомянутую в ней синагогу с этим зданием в старой Худерии. На восточной стене сохранилась надпись, оставленная намного раньше: она называет Исаака Мохеба, сына Эфраима Вадавы, человеком, завершившим здесь малое святилище в тысяча триста пятнадцатом году. Рядом находилась ниша для свитков Торы. Через три проёма наверху женщины следили за богослужением из отдельной галереи.

Разрешение остаться не стало постоянным. В тысяча четыреста девяносто втором году тот же Фердинанд и королева Изабелла велели исповедующим иудаизм креститься или покинуть их королевства. Отказавшиеся уехали, и община больше не собиралась в этой комнате. Новые распорядители устроили здесь больницу для укушенных бешеными животными; позднее братство башмачников превратило зал в часовню своих покровителей, святых Криспина и Криспиниана.

Теперь сюда входят как в исторический памятник. Постоянной общины при нём нет, свитков Торы в восточной нише тоже нет. На стене осталось имя Исаака Мохеба, а молитвенный зал, который кордовские евреи не могли позволить себе заменить другим, сохранился по прежнему адресу.