Мескита-собор Кордовы

Красные и светлые полосы двухъярусных арок повторяются над рядами колонн и уходят через весь молитвенный зал. В восьмом веке омейядский правитель велел построить здесь большую пятничную мечеть; его преемники расширяли зал, добавляя новые колонны и арки. Когда Кордову завоевали кастильцы, духовенство освятило мечеть во имя Девы Марии и поставило среди этих рядов христианский алтарь. Одна часть имени храма относится к мечети, другая — к собору.

Двадцать девятого апреля тысяча пятьсот двадцать третьего года рабочие начали разбирать ряды арок в центре этого здания. Они ломали исправную каменную кладку по распоряжению Алонсо Манрике, епископа Кордовы, который добивался новой главной капеллы и хора в форме латинского креста. Руководил работами соборный мастер Эрнан Руис Первый.

К тому времени католические богослужения шли здесь почти три века. Около семьсот восемьдесят пятого года Абд ар-Рахман Первый, омейядский правитель Кордовы, приказал построить большую пятничную мечеть. Его преемники расширяли молитвенный зал, продолжая ряды колонн и двухъярусных красно-белых арок. После кастильского завоевания города в тысяча двести тридцать шестом году духовенство Фернандо Третьего освятило мечеть во имя Девы Марии и разместило христианский алтарь внутри прежнего зала. Испанское слово «мескита» означает «мечеть»; вторая часть нынешнего названия появилась из этой перемены назначения.

Епископ Манрике хотел перенести главный центр богослужения в новое высокое пространство. Для этого строителям предстояло убрать часть омейядских арок. Уже на следующий день городской совет потребовал остановить разборку до решения короля. Советники защищали также находившиеся здесь королевскую капеллу и родовые захоронения кордовской знати. В протоколе они назвали храм единственным в мире и предупредили: разобранную работу уже не удастся восстановить с прежним совершенством.

Четвёртого мая королевский наместник Луис де ла Серда, руководивший городским управлением, объявил запрет публично. Каменщикам, плотникам, резчикам и подёнщикам пригрозили смертью и конфискацией имущества, если они продолжат работу. Именно эти люди зарабатывали строительством; подёнщики зависели от платы за каждый рабочий день. Теперь распоряжение епископа давало им заработок, а распоряжение города превращало тот же труд в преступление.

Церковные судьи ответили отлучением городских чиновников. Для католиков шестнадцатого века это означало исключение из церковной жизни и тяжёлый удар по общественному положению. Обе стороны обратились к Карлу Пятому — испанскому королю и императору, которому пришлось разбирать спор между епископом и собственными представителями в Кордове. Королевская грамота заставила духовенство снять отлучение, пригрозив церковному судье потерей доходов и крупным штрафом. Стройку Карл не запретил. Городской совет спас своих людей от церковного наказания, но остановить разборку центральных арок не сумел. Работы продолжились, вероятно, по уменьшенному проекту, и завершились лишь почти девяносто лет спустя.

Через три года Карл Пятый приехал в Кордову. Ему приписывают упрёк: строители уничтожили единственное в мире ради того, что можно было возвести где угодно. Эту фразу следует считать преданием. Надёжной записи слов императора нет; исследователи полагают, что поздний рассказ мог вырасти из подлинного заявления городского совета, где выражение «единственное в мире» появилось ещё до решения Карла.

Эрнан Руис частично скрыл границу новой постройки. Вокруг хора он повторил исламские арки, использовав камни, колонны и капители, снятые при разборке. Над ними поднимаются готические своды, ренессансный трансепт и главная капелла действующего католического собора. На одной из арок сохранилась надпись о начале работ при епископе Манрике, а в своде изображён Карл Пятый. За стенами хора снова расходятся ряды арок, ради которых городской совет грозил смертью каменщикам.