Муралы вдоль 16-й улицы

Вдоль Шестнадцатой улицы тянется подпорная стена железной дороги. Она разбита перекрёстками и изгибами на десятки отдельных участков. Муралы появлялись здесь стихийно, пока в две тысячи двенадцатом году Чикагское общество городского искусства и галерея «Пон Уоркс» не собрали их в программу «Искусство в общественных местах». Кураторы Ник Марзулло и Сет Муни приглашали чикагских и приезжих художников расписывать стену от Холстед-стрит до Уэстерн-авеню. Так железнодорожная насыпь получила около пятидесяти новых работ.

Денег у проекта было мало. Первая серия росписей держалась примерно на десяти тысячах долларов и краске, которую предоставили производители. Марзулло прямо говорил, что при таком бюджете художники фактически работают бесплатно, поэтому приглашать стоило лишь тех, чьи замыслы кураторы сами хотели видеть на этой стене.

Среди приглашённых оказался бельгийский художник Роа, известный огромными чёрно-белыми животными. Между Лафлин-стрит и Эшленд-авеню он нашёл участок, где бетонная поверхность поворачивает и распадается на три плоскости. Роа построил изображение вокруг этого изгиба: нарисовал опоссума длиной примерно шесть метров, а посередине оставил провал с красными внутренностями. С обычной точки животное казалось рассечённым. С одного точно выбранного места передняя и дальняя части стены соединяли его тело обратно. Эту работу нельзя было перенести на ровный фасад без потери замысла.

Опоссума часто принимали за крысу. Некоторые жители решили, что гигантский мёртвый грызун изображает Пилсен грязным и кишащим крысами; в районные организации поступали жалобы. Организаторы отвечали, что это именно опоссум — обычное для Чикаго животное. Роспись не сняли: ещё в две тысячи девятнадцатом году она занимала тот же изгиб, хотя между частями тела уже появилась чужая надпись.

К две тысячи двадцатому году опоссума закрасили. Художники Генри Гонсалес и Антонио Эрнандес нанесли на этот бетон новую композицию; у края тогда оставалась лишь узкая полоска прежней работы. Сам изгиб из трёх плоскостей сохранился — тот самый, ради которого Роа выбрал этот участок стены.