Трэдд: жизнь за ставнями

Закрытые ставни Трэдд защищают нынешнюю частную жизнь. Сто лет назад за ними помещался другой город: во многих обветшавших домах жили чернокожие арендаторы, работали мастерские и мелкие лавки. Тишина и единообразие фасадов появились позже — их создали конкретные люди, причём последствия для прежних жильцов и для самих домов оказались разными.

Улица носит фамилию Роберта Трэдда. Старые чарлстонские справочники называли его первым белым ребёнком, родившимся в колонии, а дом его семьи помещали у нынешнего перекрёстка Трэдд и Ист-Бэй. Документов о самом Роберте сохранилось мало; уверенно можно сказать лишь, что фамилия ранних поселенцев закрепилась за одной из старейших улиц города.

В начале двадцатого века вернуть этой улице облик из семейных рассказов решила Сьюзен Прингл Фрост. Она происходила из старой чарлстонской семьи, но её отец разорился на производстве удобрений. Фрост пришлось зарабатывать стенографисткой в федеральном суде и помогать близким. Денег для большой строительной кампании у неё не было.

В тысяча девятьсот девятом году Фрост заняла средства и купила два дома на Трэдд. Первым стал дом номер шестьдесят один, когда-то принадлежавший её предку Джейкобу Мотту. Фрост хотела выкупать ветхие здания, чинить их и передавать владельцам, согласным сохранять старую архитектуру. Так она стала первой женщиной-риелтором Чарлстона — профессия дала ей доступ к домам, которые одними призывами было уже не спасти.

Для ремонта Фрост нашла Томаса Мейхема Пинкни, чернокожего мастера, который начинал с изготовления лестниц, затем открыл собственную подрядную фирму и обучал других чернокожих ремесленников. Фрост находила дома и покупателей; Пинкни разбирался, какую резьбу можно восстановить, какую деталь приходится изготовлять заново и как сделать добавление неотличимым от старой работы. На Трэдд он ремонтировал, среди прочего, дома номер сорок восемь и сто. Фрост называла его своей правой рукой.

Со временем она владела одиннадцатью зданиями на этой улице. Некоторые продавала ещё до окончания ремонта, другие сдавала, чтобы оплачивать следующие покупки. Расчёт редко сходился: Фрост накопила долги перед городом и позднее признала, что много потеряла на Трэдд. Частная кампания всё же разрослась. В тысяча девятьсот двадцатом году Фрост стала одним из создателей Общества сохранения старых домов, а через одиннадцать лет Чарлстон ввёл первую в стране городскую зону, где изменения исторических фасадов подлежали специальному контролю.

Сохранение домов означало смену их жильцов. Фрост стремилась вернуть улицу к тому прошлому, которое знала по рассказам своей белой семьи. После ремонта здания продавали более состоятельным белым владельцам, и к тридцатым годам многих чернокожих арендаторов вытеснили из этой части полуострова. Пинкни и другие чернокожие мастера восстанавливали дерево, лестницы и резьбу в домах, где чернокожим семьям оставалось всё меньше места.

При жизни большую часть похвал получала Фрост. После смерти Пинкни в тысяча девятьсот пятьдесят втором году она сама написала в газету, что ему следует отдать больше заслуг: старую резьбу Чарлстона сохранял настоящий художник-реставратор. Его фирма дала ремесло следующему поколению мастеров, а выполненные им детали остались в домах, которые давно сменили хозяев.

Теперь все одиннадцать спасённых Фрост зданий на Трэдд служат частными резиденциями. У дома номер сто двадцать девять охранное соглашение распространяется на внешний облик и незастроенную часть участка. Ставни владельцы могут закрывать каждый день; фасад и пространство за воротами они уже не могут свободно переделать или застроить.