Батареи и бастионы

С окончанием борьбы за независимость крепостной холм перешёл в частные руки и постепенно стал каменоломней: крепостной камень шёл в стены новых домов, а глина — в кирпич. Каменные парапеты на вершине обводят площадки боковых батарей, где ставили орудия для защиты холма. На месте одной исчезнувшей батареи позже построили полую железобетонную оболочку, повторив снаружи старую форму и устроив внутри аудиовизуальный центр. Вдоль одного склона старый камень соседствует с поздней оболочкой.

Каменные выступы вокруг вершины Сан-Фелипе устроены как боковые батареи. На плоских площадках стояли орудия, а простенки между амбразурами прикрывали расчёты. Одиннадцать пушек батареи Реденсьон держали под огнём подступы со стороны Кабреро, семь пушек Санта-Барбары — холм и дорогу Пье-де-ла-Попа. Всего на склонах могли разместить шестьдесят три орудия. Соседние позиции простреливали друг друга: солдаты противника, захватившие одну площадку, оказывались перед пушками остальных.

Эта схема едва не исчезла без всякого штурма. После окончания войн за независимость крепость забросили. Земля перешла к частным владельцам, а стены превратились в доступную каменоломню: отсюда брали камень для новых домов и глину для кирпича. Газета «Эль Порвенир» предупреждала, что Сан-Фелипе могут разобрать целиком. Владелец участка, занимавшийся кирпичным производством Антонио Гульфо, в конце девятнадцатого века безвозмездно передал крепостной холм Колумбии. Однако ещё несколько десятилетий батареи оставались среди мусора, деревьев и осыпавшейся кладки.

В тысяча девятьсот двадцать восьмом году Общество благоустройства Картахены поручило восстановление Карлосу Крисматту Эскивии. Он хотел вернуть батареям их прежние очертания, хотя не был ни архитектором, ни профессиональным реставратором. Из-за астмы и гражданской войны Крисматт учился в школе лишь до одиннадцати лет, затем работал в типографии и на таможне, а на жизнь зарабатывал созданной им городской автобусной компанией. Теперь человек без диплома отвечал за сооружение, ошибки в котором остались бы в камне.

Пока Общество искало рабочих, Крисматт добился разрешения нанять заключённых тюрьмы Сан-Диего, которым оставалось недолго до окончания срока. Им платили обычное жалованье. Вместе с другими рабочими они выкорчевали около двух тысяч деревьев, расчистили батареи, восстанавливали кладку, водостоки, подъёмные рампы и дороги. Воду подавали лишь в определённые часы, а новый камень высекали вручную за сотню или две сотни метров отсюда и поднимали на холм.

Крисматт сверял работу со старыми планами, присланными из Испании. Дома он раскладывал чертежи на столе, рассматривал их через лупу и печатал отчёты для Общества. Его обвиняли в самоуправстве и несколько раз вынуждали подавать в отставку, но восстановлением он руководил тридцать восемь лет. Ушёл только в тысяча девятьсот шестьдесят шестом году, когда больное сердце уже не позволяло продолжать. Через два года Крисматт всё-таки поднялся пешком на вершину Сан-Фелипе, чтобы принять медаль за спасение крепости.

Не вся нынешняя кладка появилась при нём. В тысяча девятьсот семьдесят девятом году на месте исчезнувшей батареи Сан-Ласаро построили полую оболочку из железобетона, повторив старую форму снаружи. За военным фасадом там устроили помещения аудиовизуального центра: эта часть батареи выглядит старой, но моложе работ Крисматта.