Лас-Боведас

Лас-Боведас значит «своды». За галереей с сорока семью кирпичными арками стоят двадцать три сводчатые камеры, рассчитанные на бомбовый удар. Их строили для разросшегося гарнизона, чтобы разместить солдат, припасы, оружие и боеприпасы. Бойницы выходили к морю, а сверху размещали пушки.

В тысяча девятьсот семьдесят втором году архитектор Альберто Самудио пытался найти арендаторов для недавно восстановленных Лас-Боведас. Он руководил картахенским отделением Национальной туристической корпорации и хотел, чтобы пустующие помещения снова не превратились в свалку. Месячную плату снизили до двухсот песо — суммы, которую сам Самудио называл смехотворной. Желающих всё равно не было. Этот край Сан-Диего считался глухим, улица оставалась немощёной, в некоторых отсеках отсутствовали двери. Первым арендаторам приходилось, открыв помещение, ждать, пока оттуда вылетят летучие мыши.

Для торговли эти комнаты никто не проектировал. Испанское слово «боведас» означает «своды». В конце восемнадцатого века военный инженер Антонио де Аревало устроил здесь двадцать три сводчатых помещения, способных выдержать попадание бомбы. В них должны были жить солдаты выросшего гарнизона, храниться продовольствие, оружие и боеприпасы. Через бойницы морского фасада можно было стрелять, а на верхней площадке размещалась артиллерия. С городской стороны помещения соединили галереей из сорока семи кирпичных арок. Работы закончили в тысяча семьсот девяносто восьмом году — эта дата до сих пор стоит под испанским гербом над центральным проходом.

После реставрации толстые стены гидроизолировали и даже провели в каждый отсек санузел. Самудио поселил в одном из них университетский музей кораллов, другой отдал клубу любителей корриды: туда после представлений на соседней арене Ла-Серресуэла заходили тореро и зрители. Так у пустой аркады появились первые посетители.

Среди первых арендаторов была писательница и актриса Петра Вильялобос. Она выросла в бедном квартале Эль-Бокетильо, примыкавшем тогда к внешней стороне стены, и сняла девятый свод за триста песо. Сначала Петра поставила там настольный футбол. Дело пришлось закрыть по неожиданной причине: ученики соседней салезианской школы оставались играть и пропускали занятия, ректор пожаловался Самудио, а тот попросил заменить автоматы.

Для Петры это означало потерю заработка, но договор уже был подписан. Аренду она оплачивала из жалованья в ювелирном магазине. По совету подруги Петра вложила ещё триста песо в глиняную посуду, маракасы и веера из пальмовых листьев. Потом начала шить модные костюмы в стиле хиппи; некоторые покупатели венчались в её нарядах. В том же помещении она устраивала выставки студентов Школы изящных искусств и субботние кукольные представления.

Самудио вспоминал, что примерно через два года арендовали уже все своды. Позднее сюда начали привозить пассажиров круизных судов, и бывшие казармы превратились в главный картахенский ряд сувенирных и ремесленных лавок. На девятом отсеке и сейчас стоит название «Эль-Артесано» — магазин вырос из тех трёхсот песо, на которые Петра купила первую глиняную посуду, маракасы и пальмовые веера.