Театр Адольфо Мехия (Театр Эредия)

Нынешний театр занимает корпус бывшей часовни Ла Мерсед, долго стоявшей заброшенной. Её трёхнефные церковные стены сохранили снаружи привычный храмовый облик, но внутри для горожан устроили зал-подкову с ярусами лож. На фасаде осталась каменная надпись со старым именем, а под потолком зала виден круг с девятью музами. Сегодня в этих стенах звучат концерты, идут спектакли, кинопоказы и литературные встречи.

В июне тысяча девятьсот восемьдесят второго года картахенский архитектор-реставратор Альберто Самудио Тральеро начал разбирать зрительный зал. Рабочие снимали балконы лож, резные кедровые решётки, двери и гипсовые украшения. Его коллега Рафаэль Леметр публично заявил, что остатки старого театра превратили в груду обломков. Самудио ответил, что детали не уничтожены: их обмерили и сложили в хранилище, чтобы вернуть после укрепления несущих конструкций.

Разбирать действительно было что. В тысяча девятьсот семидесятом году муниципальные службы закрыли театр из-за аварийного состояния. Самудио ещё школьником побывал здесь на одном из последних больших концертов: кубинский пианист играл перед переполненным залом. Когда архитектор вернулся уже с проектом реставрации, часть пола провалилась, в перекрытиях зияли дыры, балконы были сломаны.

Работу осложняло происхождение здания. В начале двадцатого века губернатор Энрике Луис Роман поручил архитектору Луису Фелипе Хаспе создать общедоступный городской театр. Для него отвели заброшенную часовню Ла-Мерсед. Хаспе использовал её трёхнефный корпус и поместил внутрь зал-подкову с ярусами лож. Театр открылся в тысяча девятьсот одиннадцатом году, к столетию независимости Картахены. За фасадом, похожим на церковный, с тех пор скрывается устройство оперного зала.

Самудио пришлось спасать одновременно эту оболочку и вложенный в неё театр. Денег хватало лишь на отдельные этапы; работы останавливались и возобновлялись. Архитектор безвозмездно передал свои чертежи, часть исследований оплатил сам и добивался поддержки у президентов, мэров, предпринимателей и художников. Снятые детали пролежали в хранилище годы, прежде чем их начали устанавливать обратно.

Для обновлённого зала требовался новый театральный занавес. Сначала Самудио обратился к художнику Алехандро Обрегону, но тот тяжело заболел и в тысяча девятьсот девяносто втором году умер. Тогда архитектор позвал Энрике Грау, картахенского живописца. Грау согласился получить деньги только за материалы. Почти два года он работал здесь над занавесом высотой семь и шириной девять метров, а затем — над круглой потолочной росписью с девятью музами. Семидесятивосьмилетний художник поднимался к потолку по пятнадцатиметровым лесам даже с ортопедическим воротником на шее.

Тридцать первого июля тысяча девятьсот девяносто восьмого года здесь снова дали концерт. Двадцативосьмилетнее закрытие закончилось, а Самудио позднее получил за эту реставрацию национальную архитектурную премию.

В том же году театр получил нынешнее имя. С тысяча девятьсот тридцать третьего года он назывался в честь Педро де Эредии, испанского основателя Картахены; каменная надпись «Театр Эредия» до сих пор остаётся на фасаде. Новое имя напоминает об Адольфо Мехии Наварро — композиторе, который соединял академическую музыку с карибскими ритмами. В тысяча девятьсот сорок пятом году Мехия отбирал программы для картахенского музыкального общества и готовил его фестивали. Первый фестиваль пришлось провести в другом зале: театр Эредия уже тогда был слишком ветхим.

Теперь здесь проходят концерты, спектакли, кинопоказы и литературные встречи. Кедровые решётки и гипсовые украшения стоят там, куда Самудио обещал их вернуть, а над ними висит девятиметровый круг, написанный Грау во время последнего этапа спасения театра.