Синагога Бен‑Эзра

В османские времена за синагогой закрепилось имя Бен-Эзры, еврейского поэта, философа и толкователя Библии. В средневековых бумагах её называли синагогой иерусалимцев или сирийцев: здесь молилась община, следовавшая обычаям Земли Израиля. Над женской галереей сохранился высокий проём в стене. Регулярных богослужений теперь не бывает.

Несколько столетий прихожане этой синагоги поднимали отслужившие бумаги к женской галерее и проталкивали их через высокий проём в стене. Цель была религиозной: тексты с именем Бога нельзя выбросить или уничтожить как мусор. Их помещали в генизу — кладовую, где исписанные листы ожидали почтительного погребения.

Фустатские евреи понимали это правило широко. В кладовую попадали молитвенники и свитки Торы, а вместе с ними брачные договоры, разводные письма, купеческие счета, частная переписка, врачебные рецепты и школьные упражнения. Даже деловое письмо могло содержать благословение или быть написано еврейскими буквами. Люди избавлялись от ненужных бумаг и случайно оставили подробнейшее собрание документов о собственной жизни — от торговли с Индией до семейных ссор.

В тысяча восемьсот девяносто шестом году две шотландские вдовы-близнецы, Агнес Льюис и Маргарет Гибсон, разыскивавшие старинные рукописи, купили в Каире несколько таких листов. В Кембридже они показали их Соломону Шехтеру — преподавателю раввинистической литературы, который зарабатывал изучением еврейских текстов и пытался восстановить утраченную книгу. На одном обрывке он узнал древнееврейский текст Книги премудрости Иисуса, сына Сирахова. Оригинал этой книги давно исчез из обращения; учёные знали его главным образом по переводам и поздним цитатам.

Один повреждённый лист означал, что где-то в Каире могут лежать остальные. Богатый глава кембриджского колледжа Чарльз Тейлор оплатил поездку, чтобы Шехтер не ждал долгого университетского согласования. В декабре того же года исследователь приехал сюда.

Распоряжаться содержимым кладовой он сам не мог. Главный раввин Египта Рафаэль Аарон Бен-Шимон отвечал за доступ к общинному имуществу; Шехтер заручился его согласием и разрешением руководителей каирской еврейской общины. После этого он поднялся к проёму над женской галереей.

Внутри нельзя было спокойно читать рукописи: света не хватало, листы лежали спутанными грудами, среди пыли и насекомых. Одновременно шла гонка с торговцами древностями. В письме из Каира Шехтер жаловался, что нанятые помощники вытаскивают хорошие фрагменты и продают их перекупщикам. Предотвратить это он не сумел и покупал похищенные листы обратно. Поэтому вместо отбора отдельных сокровищ он решил забрать всё, что позволит община. Уже через три недели у него было тринадцать больших мешков; всего в Кембридж отправили около двухсот тысяч фрагментов.

Через два года Шехтер и Тейлор издали найденный древнееврейский текст Книги сына Сирахова. Их фамилии получила кембриджская коллекция. Другие исследователи начали читать бумаги, которые прежние хозяева считали отслужившими: брачные условия, долги, цены, маршруты купцов, письма родителей и детей. Рукописи из каирских гениз теперь распределены между более чем шестьюдесятью библиотеками и частными собраниями; примерно половина находится в Кембридже.

Нынешнее имя синагоги официально связывают с Авраамом ибн Эзрой, еврейским поэтом, философом и толкователем Библии двенадцатого века. Оно закрепилось лишь в османский период. В средневековых документах из той же кладовой прихожане называли её синагогой иерусалимцев или сирийцев: здесь молилась община, следовавшая богослужебным и правовым обычаям Земли Израиля.

Регулярных богослужений теперь нет, а гениза пуста. Над женской галереей остался высокий проём, через который прихожане веками выбрасывали то, что отказывались уничтожить.