Береговая тропа Чольён

В названии береговой тропы сохранилось прежнее имя всего острова — Чольёндо. Его обычно переводят как «остров оборвавшейся тени»: местные лошади будто бы скакали так быстро, что даже тень за ними не поспевала. Такая скорость — предание. Разведение лошадей здесь подтверждают старые записи: исследователи относят местный царский табун ещё ко времени Силла, а много веков спустя на острове по-прежнему числилось пастбище.

Самая знаменитая чольёнская лошадь попала в историю в начале десятого века. Тогда прежнее королевство Силла распадалось. Военачальник Кён Хвон основал на юго-западе государство Позднее Пэкче и собирался подчинить остальные земли. Ему противостоял Ван Гон, основатель Корё, добивавшийся того же для своей династии.

В августе девятьсот двадцать четвёртого года Кён Хвон отправил сопернику дипломатический дар — выращенную на Чольёндо лошадь голубовато-серой масти. Такой подарок сообщал не только о дружелюбии отправителя. Хороший конь был военным имуществом, царской наградой и знаком богатства правителя.

Через два года Кён Хвон услышал пророчество: когда знаменитая лошадь с Чольёндо окажется у Ван Гона, Позднее Пэкче погибнет. Пророчество записано в средневековой хронике, но кто и зачем его распространил, неизвестно. Кён Хвон пожалел о подарке и послал людей просить лошадь обратно. Ван Гон рассмеялся, однако просьбу исполнил.

Возвращение коня ничего не изменило в борьбе двух правителей. Когда Кён Хвон решил передать престол младшему сыну Кымгану, старший сын Сингом поднял мятеж, убил брата и заточил отца в монастыре Кымсанса. Кён Хвон бежал к Ван Гону — тому самому человеку, у которого когда-то потребовал вернуть чольёнскую лошадь. Он попросил прежнего соперника выступить против Сингома и сам присоединился к походу. В девятьсот тридцать шестом году военачальники Позднего Пэкче начали сдаваться, увидев своего бывшего правителя в лагере Корё. Сингом капитулировал, а Ван Гон присоединил его государство к своему.

Современное имя острова, Ёндо, — сокращение от Чольёндо. В названии береговой тропы старую форму сохранили: от царского пастбища здесь не осталось видимого следа, но вдоль нынешнего побережья снова тянется имя лошади, которую один правитель подарил, забрал обратно и всё-таки пережил собственное царство.