Ла-Бомбонера: коробка, ставшая сердцем клуба

Рядом с фасадами домов и железной дорогой стоит домашний стадион футбольного клуба из Ла Боки. До железобетонной чаши здесь собирались на деревянных трибунах, рассчитанных на двадцать пять тысяч человек. Теперь с одной стороны тянется почти вертикальная цепочка лож, а с противоположной три бетонных уровня нависают один над другим над полем. На фасаде осталось официальное имя Альберто Хосе Армандо, хотя в городе стадион чаще зовут Ла Бомбонерой.

В тысяча девятьсот четырнадцатом году футбольный клуб «Бока Хуниорс» попытался перебраться в пригород Вильде, к югу от Буэнос-Айреса. Расстояние и неудачная игра стоили ему примерно тысячи двухсот членов: люди перестали платить взносы. Через два года руководители вернули команду в Ла-Боку. После такого опыта место будущего стадиона стало условием выживания клуба.

С тысяча девятьсот двадцать четвёртого года на этом участке уже стояли деревянные трибуны на двадцать пять тысяч зрителей. Болельщиков становилось больше, и в начале тридцатых годов члены клуба решили выкупить землю. Президент Камило Чичеро добивался постройки бетонного стадиона здесь же — между улицами, железной дорогой и соседними домами.

Разобрать старые трибуны означало на два года лишить команду домашнего поля. Руководители «Боки» договорились с другим городским клубом, «Ферро Карриль Оэсте». Вместо двадцати пяти тысяч песо они передали «Ферро» северную деревянную трибуну и четыреста десять кресел, оплатили перевозку и сборку в районе Кабальито. Взамен «Бока» получила право проводить там домашние матчи и приобрела защитника Аркадио Лопеса.

На освободившемся участке работали архитектор Виктор Сульчич, инженер Хосе Луис Дельпини и геодезист Рауль Бес. Сульчич приехал из Европы, но аргентинские учреждения так и не признали его итальянский диплом архитектора. Поэтому чертежи подписывал Дельпини, который также рассчитывал железобетонные конструкции.

Обычную овальную чашу здесь было негде разложить по земле. Проектировщики поставили три крутых яруса один над другим, причём верхние ряды выдвинули вперёд над нижними. Над улицей и железнодорожными путями трибуны выступали за границы поля. Для четвёртой полноценной стороны места всё равно не хватило: там разместили узкий ряд лож. Первые два яруса закончили к открытию, третий добавили в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году.

Происхождение прозвища документально не установлено. По рассказу инженера Хосе Антонича, друга Сульчича, на день рождения архитектору подарили коробку конфет. Она напомнила ему модель тесного стадиона с одной почти прямой стороной. Сульчич стал приносить коробку на рабочие совещания и называл проект «Ла-Бомбонера» — «коробка для конфет». Сначала это имя повторяли его коллеги и строители, затем руководители клуба. Уже на открытии ораторы говорили о стадионе как о Ла-Бомбонере.

Двадцать пятого мая тысяча девятьсот сорокового года «Бока» провела здесь первый матч, товарищескую встречу с «Сан-Лоренсо». Аркадио Лопес вышел на поле, за которое его клуб расплатился старой трибуной. «Бока» победила со счётом два — ноль. Затем команда выиграла здесь все тринадцать официальных домашних матчей сезона и стала чемпионом. Лопес провёл за «Боку» шестьдесят два официальных матча, взял ещё один кубок и в последний раз сыграл за неё против «Ферро» — того самого клуба, которому достались деревянные трибуны.

Два старых бруса из лапачо вернулись на Брандсен, восемьсот пять, в две тысячи семнадцатом году. На них осталась зелёная краска стадиона «Ферро».

Официальная надпись на нынешнем фасаде гласит: стадион Альберто Хосе Армандо. С тысяча девятьсот восемьдесят шестого года он носил имя Камило Чичеро, организовавшего строительство. В двухтысячном году клуб заменил его именем Альберто Армандо — президента, руководившего «Бокой» более двадцати лет, когда команда завоевала первые Кубки Либертадорес и Межконтинентальный кубок.

Со стороны улицы Дель Валье Иберлусеа по-прежнему тянется почти отвесный ряд лож, а напротив три бетонных яруса нависают один над другим. За ложами сразу начинаются улица и фасады соседних домов — граница участка, в которую Сульчич вписывал свою конфетную коробку.