Каминито

Каминито тянется по диагонали через квартал, повторяя трассу бывшей грузовой линии к причалам Ла-Боки. По обеим сторонам стоят стены домов, которые когда-то оставались задними дворами: входов в сторону железной дороги им делать не разрешали. Рельсы давно разобрали, а каменное покрытие появилось много позже; от прежнего пути здесь держится только изгиб. У концов короткого участка железные столбики с цепями отмечают его границу, а среди ярко окрашенных стен стоят керамические панно, скульптуры и рельефы.

В тысяча девятьсот пятьдесят четвёртом году сюда въехала телега и выгрузила кучу испорченного сыра. Проход уже служил стихийной свалкой, но эта находка переполнила терпение братьев Артуро и Анибаля Каррега. Напротив они держали магазин корабельных принадлежностей, скобяных товаров и красок — жили торговлей с портом, а заброшенный участок начинался у самых дверей.

Участок тогда ещё принадлежал железной дороге. В тысяча восемьсот шестьдесят шестом году здесь проложили грузовую ветку к причалам Ла-Боки. Рельсы пересекли квартал по диагонали, поэтому местные называли место Ла-Курва — «Изгиб». Соседние дома выходили к поездам задними дворами и глухими стенами: устраивать входы на железнодорожную землю не полагалось. Поезда перестали ходить в тысяча девятьсот двадцать восьмом году, а когда рельсы начали снимать, после них остались ямы, сорняки и мусор.

Артуро Каррега привёл работников своего магазина. Они вывозили отходы, выравнивали землю, засыпали выбоины, а на обоих концах прохода поставили столбы, чтобы сюда больше не заезжали телеги и автомобили. Так будущую пешеходную улицу сначала отгородили от очередной свалки. Земля братьям не принадлежала, поэтому у этой работы пока не было никакой защиты на бумаге.

Анибаль Каррега обратился к Бенито Кинкеле Мартину — художнику из Ла-Боки, который добивался для района школ, музея и мастерских. Кинкела убедил железнодорожников убрать оставшиеся рельсы и разровнять полотно, а муниципального мэра — продолжить благоустройство и положить асфальт. Затем он стал размещать здесь скульптуры и рельефы аргентинских художников и руководить окраской домов.

Нынешняя пестрота возникла именно тогда. Кинкела задавал сочетания насыщенных красок и поддерживал работу деньгами и материалами. Переделка была вполне сознательной: задние стены вдоль бывших путей становились фасадами уличного музея. Это была авторская композиция середины двадцатого века, а не случайно сохранившаяся раскраска старого портового квартала.

Название тоже появилось раньше самой улицы. Кинкела хотел поддержать тяжело заболевшего друга — композитора Хуана де Диоса Филиберто. По воспоминаниям Филиберто, мелодия танго «Каминито» родилась из памяти об этом изгибе. В молодости он зарабатывал механиком, а когда работы не было — грузчиком на судах. Возвращаясь домой через Ла-Курву, он видел девушку, которая ждала его на балконе; они так и не заговорили. Много лет спустя Филиберто снова пришёл под тот балкон и записал возникшую мелодию.

Слова к ней написал поэт Габино Кория Пеньялоса. Его «каминито» — маленькая дорожка — находилась далеко отсюда, в провинции Ла-Риоха. Текст и музыка рассказывали о двух разных тропах. Ла-Боке принадлежала мелодия.

В тысяча девятьсот пятьдесят четвёртом году Анибаль Каррега вручную написал на сосновой доске название «Каминито» и пояснение о песне Филиберто. Табличку повесили без официального решения, а газета вскоре сообщила о появлении в Ла-Боке улицы с таким именем. Пока чиновники оформляли документы, название уже вошло в обиход.

Артуро Каррега умер в январе тысяча девятьсот пятьдесят пятого года и результата не увидел. Его брат продолжил дело вместе с Кинкелой. Восемнадцатого октября тысяча девятьсот пятьдесят девятого года город официально получил бывшую железнодорожную землю и открыл уличный музей. Анибаль подписал акт как свидетель, Филиберто сам дирижировал исполнением «Каминито», Кория Пеньялоса приехал из Ла-Риохи, а Артуро назвали со сцены первым человеком, взявшимся за этот проход.

Сегодня постоянные экспонаты Каминито — скульптуры, рельефы и керамические панно — соседствуют с ярмаркой, где художники выставляют и продают работы с тысяча девятьсот семьдесят седьмого года. Старых рельсов под булыжником искать не стоит: их сняли до открытия музея, а мощение появилось лишь в конце восьмидесятых. От железной дороги осталась диагональная кривая. Железные столбики с цепями у её концов заменили первую ограду, которую Каррега поставили после телеги с испорченным сыром.