Синагога на улице Румбах

Здешнее имя возникло раньше синагоги: улицу назвали в память о пештском враче, принимавшем нуждающихся без платы. Пештская еврейская община открыла этот дом в тысяча восемьсот семьдесят третьем году. За фасадом помещается зал более чем на тысячу двести молящихся, а за ним лежит внутренний двор. Теперь здесь снова идут молитвы, выставки и концерты, а справа у входа закреплена мемориальная доска, связывающая зал и двор с тяжёлой страницей прошлого.

Клари Барт было шестнадцать лет. Она родилась в Будапеште, жила на соседней улице Доб и выросла в венгерской культуре. В тысяча девятьсот сорок первом году чиновники сообщили девушке, что она «не венгерка». По свидетельству её друга юности, Клари вместе с родителями и дядей по матери привезли сюда, в синагогу на улице Румбах. Дом, который прежде собирал людей на молитву, чиновники превратили в лагерь для евреев с «неурегулированным гражданством».

За этой формулировкой скрывались разные биографии. После распада Австро-Венгрии человек мог никуда не уехать, но оказаться гражданином одного из государств, возникших на месте империи. Польское постановление тысяча девятьсот тридцать шестого года лишило гражданства многих евреев, живших за границей. К ним прибавились беженцы из Польши и Словакии и жители Венгрии, которые не смогли быстро доказать происхождение своих документов. После вступления Венгрии в войну против Советского Союза ведомство по надзору за иностранцами решило их выслать. Место рождения Клари в её случае ничего не изменило.

Синагога подходила для большого сборного пункта. Пештская еврейская община открыла её в тысяча восемьсот семьдесят третьем году; молельный зал вмещал больше тысячи двухсот человек, за ним находился внутренний двор. Подобные лагеря чиновники устраивали при еврейских учреждениях, а кормить заключённых здесь пришлось двум еврейским благотворительным организациям.

Название пришло от улицы. Её назвали в честь Шебештьена Румбаха, пештского врача, бесплатно лечившего бедных. К синагоге он отношения не имел: община получила вместе с адресом уже существовавшее городское имя.

Депортируемым разрешали взять еды на три дня и до пятидесяти килограммов вещей, но некоторых забирали так внезапно, что они не успевали собрать и этого. Из Будапешта транспорты шли в пограничный Кёрёшмезё. Там венгерские служащие передавали людей немцам; дальше их везли к Коломые и гнали пешком в Каменец-Подольский, находившийся на оккупированной территории Советской Украины.

С двадцать шестого по двадцать восьмое августа подразделения СС и полиции под командованием генерала Фридриха Еккельна расстреляли там двадцать три тысячи шестьсот человек. В это число вошли депортированные из Венгрии и местные евреи. Клари Барт, её родители и дядя были среди убитых.

Синагогу и двор использовали для заключения людей и позднее. Енё Баркань, архитектор и художник, бежавший из Словакии, оставил рисунки лагеря с названиями «Обед», «Вечер» и «Самоубийство». Благодаря им известно, что заключённых держали и во дворе между улицей Румбах и дорогой Имре Мадача.

После реставрации здесь снова проводят молитвы, выставки и концерты. Справа от входа осталась мемориальная доска, установленная в тысяча девятьсот девяносто первом году. Она называет это здание одним из лагерей депортированных; рисунки Барканя уточняют границу — за нынешним молельным залом лагерем служил и внутренний двор.