Венгерский государственный оперный театр

Фасад на проспекте скрывает самостоятельный оперный дом, возникший после того, как прежняя Национальная сцена перестала вмещать и драму, и оперу. Внутри постоянно работают солисты, хор, оркестр и балет; в течение сезона они собираются здесь для десятков спектаклей. А служебная жизнь выходит и за стены: на восьмом этаже дома напротив входа для артистов хор репетирует в отдельном зале.

За этим фасадом работает постоянный театр: собственные солисты, хор, оркестр и балет каждый сезон собирают десятки спектаклей. Отдельный дом им понадобился потому, что прежний Национальный театр уже не справлялся одновременно с драмой и оперой. В тысяча восемьсот восемьдесят четвёртом году на проспекте Шугар — так тогда назывался проспект Андраши — открылся Королевский венгерский оперный театр.

Через четыре года роскошное здание оказалось в гораздо лучшем состоянии, чем его труппа. Прежнего управляющего сняли, и спасать молодой театр пригласили двадцативосьмилетнего Густава Малера — дирижёра из Богемии, который почти не говорил по-венгерски. Назначение держали в тайне до последнего. Малеру предложили огромную для того времени плату, десять тысяч флоринов в год, и контракт на десять лет.

Это была его работа, а не почётная должность. Сочинения Малера почти ничего не приносили; он зарабатывал дирижированием. Во время второго сезона в Будапеште умерли его родители, и Малер остался главой семьи с четырьмя младшими братьями и сёстрами на попечении. Отказаться от гарантированного десятилетнего жалованья ему было что терять.

Театр назывался венгерским, но на одной сцене могли петь на разных языках, а ведущие партии часто отдавали приезжим. Сторонники национальной оперы требовали собственного репертуара и собственной труппы. Немецкоязычный Малер понимал, что его будут судить именно по этому. Он объявил, что сделает театр венгерским по языку и составу, а впервые сам встанет за пульт, когда местные артисты подготовят две оперы Вагнера — «Золото Рейна» и «Валькирию» — по-венгерски.

Обе части «Кольца нибелунга» дали в конце января тысяча восемьсот восемьдесят девятого года, два вечера подряд. Труппа прежде их не исполняла. Малер сам дирижировал и руководил постановкой; певцам пришлось разучить венгерский текст для одной из самых трудных партитур своего времени. Успех оказался таким, что даже недоброжелательные газеты признали: театр справился своими силами. Эти спектакли закрепили за Малером место директора и ввели Вагнера в венгерский репертуар.

В декабре следующего года здесь шёл малеровский «Дон Жуан». Почти весь состав пел по-венгерски, только приглашённой немецкой звезде Лилли Леман разрешили исполнять партию донны Анны по-итальянски. В зале сидел Иоганнес Брамс, один из главных музыкальных авторитетов Европы. Друзья долго уговаривали его прийти: Брамс уверял, что лучше прочтёт партитуру дома и выпьет холодного пива, потому что хорошего «Дон Жуана» всё равно не услышит. После первого действия он выбежал на сцену и обнял Малера. Позже поддержка Брамса помогла бывшему будапештскому директору получить главный пост в Венской придворной опере.

К тому времени Малер уже вёл тайные переговоры с театром в Гамбурге. В начале тысяча восемьсот девяносто первого года над ним назначили нового интенданта — руководителя, контролировавшего директора. Композитор и пианист граф Геза Зичи хотел сам определять художественную линию Оперы и сразу урезал полномочия Малера.

У Малера оставалось семь с половиной лет дорогого контракта, а договор с Гамбургом уже лежал у него в кармане. Он согласился уйти при условии, что ему выплатят двадцать пять тысяч флоринов — два с половиной годовых жалованья. Зичи заплатил. Через два дня после объявления об отставке здесь давали «Лоэнгрина». Малер не дирижировал, но зрители прерывали первый акт, вызывая его по имени; порядок в галерее восстанавливали сыщики. В конце марта он начал работу в Гамбурге.

На фасаде имени Малера нет. Его бронзовый бюст стоит внутри, у двери зала Берталана Секея. А на восьмом этаже дома напротив служебного входа хор Венгерской государственной оперы репетирует в зале Малера.