Бегинаж Тен-Вейнгаарде: белые дома и сад

Под белыми фасадами сохранился квартал женщин, которые жили у одного общего двора, но в отдельных домах. Они принадлежали к католической общине, однако не принимали пожизненных обетов, могли иметь собственность и уйти. Дома собраны вокруг сада, а за ними тянулись частные участки; поэтому самостоятельные входы здесь важнее монастырской ограды. Газон по-прежнему служит общим двором, но за западным рядом фасадов уже начинается монастырь, тогда как в бывших домах бегинок живут одинокие женщины.

В тысяча восемьсот девяносто шестом году Женевьеву де Лимон Триест не приняли два монастыря. Молодая женщина из аристократической семьи искала религиозную общину и в конце концов вошла в брюггский бегинаж. Здесь она проживёт семьдесят пять лет и станет последней великой госпожой — так называли избранную главу бегинок.

Бегинки были незамужними католичками, но монахинями не становились. Они не давали пожизненных монашеских обетов, сохраняли своё имущество и могли покинуть общину. Одни владели домом, другие жили вместе; многие содержали себя шитьём, кружевом и уходом за больными. Отсюда планировка Тен Вейнгаарде: отдельные дома окружают общий двор, а за домами находятся частные сады.

После Первой мировой войны Женевьева возглавляла горстку пожилых бегинок. Доходы общины падали, дома ветшали, а без молодых женщин бегинаж должен был опустеть вместе с ними. Женевьева пыталась набирать новых участниц. Ту же цель поставил Родольф Хорнарт, назначенный сюда ректором: этот священник отвечал за местную церковь и добивался, чтобы в домах по-прежнему жила религиозная женская община.

Хорнарт писал о бегинках, искал пожертвования и в тысяча девятьсот двадцать пятом году устроил трёхдневное празднование семисотлетия бегинажа. Кампания привлекла внимание к ветхим зданиям, но женщин пришло слишком мало. Через два года Женевьева и Хорнарт согласились на другой выход: пригласили сюда бенедиктинок из французского Нима и объединили их с оставшимися бегинками.

Четвёртого августа тысяча девятьсот двадцать седьмого года шестнадцать участниц новой общины приняли устав святого Бенедикта и название «Дочери Церкви». Среди них были четыре последние брюггские бегинки. Женевьеву избрали первой настоятельницей. Так религиозная община получила продолжение, но прежний уклад закончился: с тех пор в Брюгге больше не было бегинок.

Для самой Женевьевы переход оказался неполным. Её продолжали называть «мадам», как глав бегинажа называли столетиями. Она не поселилась вместе с новыми сёстрами, а сохранила отдельный дом и жила там со служанкой. Бегинаж когда-то принял её после отказа двух монастырей; теперь она руководила монастырской общиной, сохранив домашнее устройство бегинки.

Для сестёр перестроили дом великой госпожи и несколько соседних зданий. К тысяча девятьсот тридцать седьмому году за рядом белых фасадов появились крытая галерея вокруг внутреннего двора, зал собраний, трапезная и монашеские кельи. Остальные дома сохранили отдельные входы и частные сады.

Большой газон и сегодня остаётся общим двором, открытым днём. В бывших домах бегинок живут одинокие женщины, а за западными фасадами размещается монастырь, возникший из решения тысяча девятьсот двадцать седьмого года. Белые стены скрывают точную границу: где заканчивается ряд самостоятельных домов и начинается единый монастырский корпус.