Ворота Кайо

Над проездом ворот Кайо стоят мраморные фигуры, а стрельчатые арки держат высокую башню, пережившую исчезновение окружавшей её стены. Когда-то через этот проход попадали в город от речной гавани и шли к дворцу Омбрьер, где заседал парламент Бордо. Проём закрывали решёткой, над ним оставляли отверстие для защиты, а верхние площадки позволяли контролировать подход со стороны Гаронны. Маленькая дверь высоко в кладке сохранилась от выхода на боевой ход, хотя за ней больше нет ни стены, ни примыкавших построек.

В декабре тысяча восемьсот шестьдесят четвёртого года чиновники городского управления вошли внутрь ворот Кайо и обнаружили там доходный дом. Бордо сдавал башню уличному писарю — человеку, который за плату составлял письма и прошения для тех, кто не умел писать. Тот пересдавал комнаты сапожнику, весовщику соли и другим жильцам. Для них средневековый памятник был жильём и местом заработка.

Осмотр дал городским властям повод расторгнуть договоры. Чердачный пол гнил под соломой и мусором, деревянные конструкции почернели от дыма, а в дымоходе зияло отверстие от очага, устроенного прямо на перекрытии. Чиновники потребовали выселить жильцов и начать ремонт. Но у города не было готового проекта, работы стоили дорого, а соседние дома успели занять части старой стены. Писарь, сапожник и весовщик оставались здесь ещё восемнадцать лет.

Жильцы появились в башне потому, что её прежняя работа закончилась. В конце пятнадцатого века это был главный вход в Бордо со стороны речного порта. За проёмом начиналась дорога к дворцу Омбрьер, где заседал Бордоский парламент. Решётка могла перекрыть проход, через отверстие в своде защитники сбрасывали предметы на ворвавшихся, а с верхних площадок простреливались подступы со стороны Гаронны.

Нынешнее сооружение городские магистраты возвели между тысяча четыреста девяносто третьим и тысяча четыреста девяносто шестым годами. Название Кайо досталось ему от более старых ворот. Его происхождение остаётся спорным. По одной версии, это гасконское слово, означающее гальку: камни лежали у пологого берега и служили балластом для судов. По другой, имя сохранило память о богатой семье Кайо, которая жила возле дворца Омбрьер и дала Бордо нескольких мэров.

Пока строительство подходило к концу, король Карл Восьмой возвращался из похода в Италию. После захвата Неаполя коалиция итальянских государств перегородила ему дорогу у Форново. Французы пробились на север, противники захватили часть королевского обоза, и победителями объявили себя обе стороны. В войске Карла бордоским отрядом командовал Андре д’Эпине — архиепископ Бордо, отправившийся в поход как военачальник. Городские магистраты приняли королевскую версию исхода и посвятили почти законченные ворота Карлу. Так над главным входом из порта появилась его мраморная фигура с державой и скипетром, рядом — д’Эпине и святой Иоанн Креститель. Наружные статуи, которые стоят там сейчас, изготовили в конце девятнадцатого века: прежнюю фигуру короля революционеры сбросили с фасада и разбили в октябре тысяча семьсот девяносто второго года.

К тому времени, когда внутри поселились ремесленники, от стены по сторонам ворот почти ничего не осталось. В тысяча восемьсот восьмидесятом году городской архитектор Шарль Дюран предложил выселить жильцов, выкупить примыкавшие дома и открыть башню со всех сторон. Последние жильцы ворот уехали в тысяча восемьсот восемьдесят втором году. Город начал сносить пристройки и освобождать фасады.

После расчистки башня стала проседать. За сто тридцать лет до этого архитектор Шарль Дардан расширил проезд и убрал три из четырёх стрельчатых арок, передававших тяжесть верхних этажей на опоры. Прилепившиеся к воротам дома невольно служили подпорками. Когда их разобрали, по кладке пошли трещины.

Государственная комиссия запрещала Дюрану восстанавливать утраченные арки: чиновники считали такую работу изменением памятника. В августе тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года Дюран показал мэру осевшую середину башни и потребовал действовать до ответа из Парижа. Мэр осмотрел трещины и разрешил продолжить работы немедленно. Министр утвердил это решение уже после начала ремонта, в феврале тысяча восемьсот восемьдесят девятого года. Дюран вернул несущие арки, укрепил перекрытия и восстановил короткие участки стены по сторонам ворот.

С городской стороны в одном из этих участков видна маленькая дверь над землёй. Дюран оставил её там, где прежде выходили на боевой ход. Теперь за порогом нет ни стены, ни комнаты писаря, ни соседнего дома — только открытое пространство.