Большой театр

Колоннада из двенадцати коринфских колонн выходит на площадь, а за нею лежит большой зрительный зал Национальной оперы Бордо. Его возвели после пожара прежней сцены: губернатор Гиени заказал проект парижскому архитектору Виктору Луи, хотя городские магистраты были за другой вариант. В тысяча семьсот восьмидесятом году в новом театре подняли занавес, и с тех пор его ложи и партер служат опере и балету.

В феврале тысяча восемьсот семьдесят первого года кресла партера в Гран-Театре накрыли сплошным настилом вровень со сценой. На сцене поставили стол председателя, места секретарей и парламентскую трибуну. Ложи отдали депутатам, перед ними рядами расставили обитые красным бархатом скамьи. Архитектор Эдмон де Жоли в спешке превращал оперный зал в помещение Национального собрания.

Для этого выбрали самое вместительное общественное здание Бордо. После поражения Франции в войне с Пруссией Париж оставался окружён, и правительственная делегация отступила в Бордо. Только что избранным депутатам предстояло решить, принимать ли условия мира, и сформировать новое правительство.

Театр к тому времени служил городу уже почти девяносто лет. После пожара старого зала губернатор Гиени герцог Ришелье передал заказ парижскому архитектору Виктору Луи, хотя городские магистраты поддерживали другой проект. В тысяча семьсот восьмидесятом году здесь открылась новая сцена с огромным по меркам эпохи зрительным залом. Сейчас за двенадцатью коринфскими колоннами по-прежнему идут оперы и балеты Национальной оперы Бордо. Именно размеры и устройство этого зала позволили в тысяча восемьсот семьдесят первом году разместить здесь сотни депутатов.

Среди избранных оказался Джузеппе Гарибальди — итальянский республиканец и командир добровольческой армии, приехавший сражаться за Францию. Он даже не выставлял свою кандидатуру, но избиратели сразу четырёх департаментов отдали ему мандаты. Гарибальди хотел поддержать республику своим голосом и затем сложить полномочия: он оставался гражданином Италии и не собирался делать карьеру во французском парламенте.

На первом заседании председатель прочитал его заявление об отставке. Гарибальди попросил слова, чтобы объяснить решение и поблагодарить избирателей, однако председатель ему отказал. Генерал вышел из театра, а собравшиеся у ступеней горожане и национальные гвардейцы приветствовали его.

Через три недели депутаты вернулись к его выборам. Кандидат, уступивший Гарибальди в Алжире, потребовал признать итальянца неизбираемым и передать освободившееся место ему без нового голосования. Основание было простым: Гарибальди не являлся французским гражданином.

Тогда на возведённую на сцене трибуну поднялся Виктор Гюго — писатель, депутат от департамента Сена и убеждённый республиканец. За сопротивление режиму Наполеона Третьего он провёл девятнадцать лет в изгнании и вернулся во Францию лишь после падения империи. Новый мандат был для него первым избранным постом после возвращения.

Гюго напомнил, что европейские государства не пришли Франции на помощь, а итальянец Гарибальди пришёл и воевал. Депутаты с правых скамей стали кричать, что генерал будто бы только притворялся участником войны. Один из них заявил, что слова Гюго оскорбляют страну; другой выкрикнул, что собрание не желает слушать такой французский язык.

Гюго несколько раз пытался закончить речь. Наконец он сказал, что депутаты сначала отказались выслушать Гарибальди, а теперь отказываются слушать его самого, и объявил об отставке. Спустившись с трибуны, он взял перо у стенографиста и, стоя у края его стола, написал заявление. Председатель предложил ему обдумать поступок, но Гюго ответил, что больше в этот зал не вернётся.

Гарибальди так и не получил места во французском собрании. Депутатский срок Гюго закончился здесь, у временной трибуны на театральной сцене. Настил над партером, красные скамьи и столы стенографистов затем разобрали. В ложах снова сидят зрители, а на месте парламентской трибуны устанавливают декорации.