Се-а-пе-се

Высокие каменные арки вокруг центральной нефы остались от таможенного склада: под ними разгружали сахар, кофе, хлопок и индиго, а настилы над арками превращали стены в дополнительные ярусы хранения. Пока груз лежал здесь под надзором таможни, негоцианты не платили пошлину до продажи или дальнейшей отправки по Европе. Когда портовые операции ушли к северным бассейнам, этот корпус едва не исчез вместе со вторым зданием комплекса. Теперь в нефе и на бетонных стенах работает музей современного искусства, а из лифта видна человеческая фигура высотой в два этажа.

В тысяча восемьсот двадцать четвёртом году Жозеф-Анри-Жоаким Лене вложил деньги в строительство большого таможенного склада у Гаронны и помог запустить проект как государственный министр при короле Людовике Восемнадцатом. Лене был адвокатом и депутатом, но его интерес к колониальным грузам имел семейную цену: родители владели плантацией во французской колонии Сан-Доминго и привозили оттуда в Бордо порабощённых людей. После революции бывшая колония стала независимым государством Гаити, а семья лишилась плантации. Позднее Лене и его брат получили от Гаити свыше семи тысяч франков компенсации, которую молодое государство выплатило под давлением Франции.

После Наполеоновских войн бордоские негоцианты снова наращивали торговлю с колониями. Им требовалось место, где сахар, кофе, хлопок и индиго могли лежать под надзором таможни до продажи или отправки дальше по Европе. Такой склад назывался «реальным»: товар действительно находился здесь, а пошлины оставались приостановленными. Для купца это означало, что деньги не приходилось отдавать таможне сразу.

Лене стал одним из главных вкладчиков. Уже через два года после открытия в Бордо пришли семьдесят судов с Антильских островов; две трети объёма колониального импорта составлял сахар. До отмены рабства во французских колониях его выращивали порабощённые люди. В центральной нефе разгружали товары, настилы вокруг высоких арок служили дополнительными складскими этажами. Соседнюю площадь назвали в честь Лене за помощь строительству, а склад перенял название площади.

К середине двадцатого века грузовые операции переместились севернее, к бассейнам Бакалан. Один из двух складских корпусов снесли в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году. Главный корпус закрыли в тысяча девятьсот семьдесят втором и тоже приготовили к уничтожению.

Тогда две жительницы Бордо, Анн Клавери и Николь Шилер, начали кампанию за сохранение здания. Они добились поддержки мэра Жака Шабан-Дельмаса. Двадцать пятого января тысяча девятьсот семьдесят третьего года склад внесли в реестр исторических памятников, затем город его выкупил. От прежнего комплекса уцелел именно этот корпус.

Освободившиеся помещения получил Жан-Луи Фроман, организатор выставок, которому было нужно постоянное место для нового Центра современного пластического искусства. От французского названия центра и осталось музейное имя. В тысяча девятьсот семьдесят четвёртом году Фроман занял часть первого этажа ещё до полной реконструкции. Художникам вскоре начали отдавать всю неф, позволять работать с арками, лестницами, террасами и бетонными стенами. В тысяча девятьсот восемьдесят четвёртом году центр стал городским музеем.

Через год Фроман устроил здесь первую в Европе отдельную музейную выставку американского художника Кита Харинга. За несколько часов до открытия Харинг написал акрилом прямо на бетоне лифтовой шахты человеческую фигуру высотой около десяти метров. Выставку разобрали, а фигура осталась: она тянется вдоль двух этажей и по-прежнему видна из музейного лифта.