Портик и базилика Сан‑Джакомо‑Маджоре

Над арками портика повторяются раковины с головами римских императоров. Раковина объясняет название базилики. «Маджоре» значит «Старший»: так апостола Иакова, сына Зеведея, отличают от другого апостола-тёзки. Средневековая традиция связывала его погребение с испанской Компостелой, и раковина стала знаком паломников к его гробнице.

Посвящение принесли сюда августинские отшельники. Их прежний монастырь стоял у реки Савены, за городской стеной, в месте, которое считалось нездоровым и неудобным для проповеди. В тысяча двести шестьдесят седьмом году братья начали строить церковь внутри Болоньи, возле маленького храма Святой Цецилии. Отсюда они проповедовали, обучали молодых монахов и созывали горожан: Сан-Джакомо входила в число четырёх больших квартальных церквей, где собирались по важным городским делам.

Портик появился через два столетия. Его заказал Джованни Второй Бентивольо, фактический правитель Болоньи. Формально он оставался пожизненным главой городского сената, назначенным с одобрения папы. Наследственного княжеского титула у него не было; положение семьи зависело от согласия сенаторов, римского двора и знатных союзников. Джованни последовательно показывал, что Бентивольо пришли надолго.

Именно поэтому Сан-Джакомо подходила ему лучше любой другой церкви. Несколько поколений Бентивольо уже хоронили здесь, а неподалёку стоял семейный дворец. В тысяча четыреста сорок пятом году отец Джованни, Аннибале Бентивольо, приобрёл в храме место для семейной капеллы. В том же году соперники убили его, и строительство пришлось отложить. Сыну было два года. Повзрослев и возглавив город, он завершил отцовский замысел.

Между тысяча четыреста семьдесят седьмым и тысяча четыреста восемьдесят первым годами Джованни велел протянуть вдоль базилики крытый церемониальный путь к своему дворцу. Каменщики вынесли на улицу декор, прежде предназначавшийся для дворцового двора: тонкие каннелированные колонны, коринфские капители, терракотовый фриз. В раковины святого Иакова они поместили императорские головы — заказчик позволил прихожанам самим понять сравнение.

В капелле Джованни поручил художнику Лоренцо Косте написать себя, жену Джиневру Сфорца, сыновей и дочерей на коленях перед Мадонной. Картину часто называют благодарением за чудесное спасение семьи от заговора Мальвецци. Дата на самой картине опровергает эту версию: Коста закончил её в августе тысяча четыреста восемьдесят восьмого года, а заговор раскрыли лишь в ноябре.

Мальвецци были старым сенаторским родом. Когда-то они помогали возвышению Бентивольо, затем увидели, что Джованни оттесняет прежнюю знать и готовит город для своих наследников. Заговорщики собирались разделиться. Одни должны были ворваться в зал, где Джованни ужинал с сыновьями, другие — убить Джиневру и дочерей в женских покоях; третья группа заняла бы городской дворец. Под угрозой оказались все люди, которых Коста несколькими месяцами раньше собрал у трона Мадонны.

План выдали. Джованни обвинил главного заговорщика перед сенаторами, а на рассвете Мальвецци и его сообщников повесили без суда. Затем сторонники Бентивольо убивали подозреваемых, захватывали дома, вынуждали уцелевших покидать Болонью. Джованни удержал город и в завещании тысяча пятьсот первого года распорядился похоронить себя именно в Сан-Джакомо, среди предков и собственных изображений.

Через пять лет папа Юлий Второй двинулся возвращать Болонью под прямое управление Рима. За живого Джованни назначили двенадцать тысяч дукатов, за мёртвого — шесть тысяч. Французские войска поддержали папу, а горожане не стали защищать Бентивольо. Ночью Джованни вывез семью и казну в Милан. Там он умер в тысяча пятьсот восьмом году и был погребён в церкви Сан-Маурицио.

Ещё при его жизни Эрколе Марескотти, представитель изгнанного и лишённого имущества рода, вернулся в Болонью и начал мстить. В мае тысяча пятьсот седьмого года он повёл людей разбирать дворец Бентивольо. Разрушение продолжалось почти два года; письма Джованни из Милана его не остановили. Теперь на месте дворца стоит Театро Комунале.

В капелле Джованни по-прежнему изображён на коленях рядом с Джиневрой и детьми. Под троном остаётся августовская дата тысяча четыреста восемьдесят восьмого года. Его могила находится в Милане. Снаружи портик всё ещё тянется в сторону дворца, которого нет.