Масариков трг и земунский рынок

Торговля здесь тянется от Господской улицы к набережной, а рыбные ряды держатся ближе к Дунаю. Площадь сложилась там, где сходились сухопутные пути из Срема и речные доставки: лодками привозили овощи и фрукты, на берегу продавали улов речные рыбаки. Рядом устраивали ночлег для приезжих и места для экипажей, поэтому торговым был весь этот квартал, а не один ряд прилавков. Нынешний гранит и стационарные лавки изменили облик, но разделение сохраняет старую логику: продукты идут со стороны дорог, рыба приходит от реки.

До тысяча девятьсот шестидесятого года на этом участке останавливались подводы с зерном. Производители привозили собственный урожай, торговцы — закупленные партии. Площадь мостили грубым булыжником, который называли турецкой брусчаткой: такое покрытие выдерживало телеги и не требовало дорогого ремонта. Прилавков с овощами тогда могло не быть вовсе — главной единицей торговли служил мешок зерна.

Для продавцов это был доход с урожая, для городской бедноты — место, где продукты покупали без посредника. В земунских записях конца семнадцатого века состоятельные горожане на рынок почти не ходят: крестьяне доставляют им продукты домой или в учреждения. На площадь приходят те, кому такая услуга недоступна. Одни и те же поставщики поэтому развозят товар по богатым домам, а остаток продают здесь.

Место выбрали рядом с Дунаем и дорогами в Срем. Подводы подходили с суши, лодки доставляли арбузы и виноград из Старого Сланкамена, с Лидо везли капусту. На берегу земунские аласы — так здесь называют профессиональных речных рыбаков — продавали свой улов. Вокруг площади появились помещения для приезжих и стоянки для экипажей. Торговля заняла весь участок между нынешней Господской улицей и набережной.

Названия следовали за товаром. Площадь звали Малой, Мучной и Житной. В тысяча девятьсот тридцать пятом году ей официально дали имя Томаша Гаррига Масарика, первого президента Чехословакии. Для югославского города это имя было связано с делом, начатым задолго до появления Чехословакии.

В тысяча девятьсот девятом году Масарик был профессором Пражского университета и чешским депутатом австрийского парламента. Он добивался проверки обвинений против сербских подданных Австро-Венгрии, которых судили в Загребе за государственную измену. Масарик присутствовал на процессе, приехал в Белград за документами и свидетельствами, а затем два дня выступал в парламенте, разбирая несостоятельность обвинения. Для профессора ставка была прямой: он публично противопоставил своё расследование материалам государственного обвинения и отвечал собственной научной репутацией за вывод о подлоге.

Тридцать одного подсудимого успели приговорить к тюремным срокам, некоторых — к двенадцати годам. Но приговоры не устояли: верховный суд потребовал нового разбирательства, после чего император прекратил дело. В другом венском процессе выяснилось, что документы, которыми доказывали тайное финансирование сербами хорватско-сербской коалиции, были поддельными. Масарик затем открыто назвал организаторов фальсификации. Поэтому его имя появилось здесь ещё при его жизни.

Турецкой брусчатки и зерновых подвод на площади больше нет. Их место заняли гранитное покрытие, постоянные и передвижные прилавки. Господская улица по-прежнему делит торговлю на две части, а ближе к Дунаю выделены рыбные ряды. На площади с именем профессора осталась та же расстановка, которую когда-то определили крестьяне, торговцы и аласы: урожай приходит с суши, рыба — со стороны реки.