Косанчичев венец

Косанчичев венец — это и изогнутая улица на гребне над Савой, и старый квартал вокруг неё. Словом «венец» белградцы называли улицы, проложенные дугой. Нынешнее имя закрепили в тысяча восемьсот семьдесят втором году, когда соседние улицы назвали в честь героев косовского эпоса.

Иван Косанчич — персонаж народных песен, а не надёжно установленный участник Косовской битвы тысяча триста восемьдесят девятого года. В песне он служит разведчиком князя Лазаря, предводителя сербского войска. Косанчич пятнадцать дней изучает османский лагерь и сообщает своему побратиму Милошу Обиличу, который собирается убить султана Мурада, что противник несметно силён. Обилич просит скрыть правду от князя, чтобы войско не испугалось. Согласно преданию, оба побратима затем погибают в битве. Улице досталось имя разведчика, который увидел опасность раньше остальных; у дома номер пятнадцать ему поставили бюст.

На этой же улице остался участок, где исторические документы позволяют восстановить события почти по дням. В начале двадцатых годов государство купило здесь бывшую картонажную мастерскую промышленника Милана Вапы и переделало её под Народную библиотеку. После Первой мировой у библиотеки не было постоянного дома, а это здание можно было приобрести сразу. Оно быстро оказалось тесным и неудобным для хранения, но денег на специально построенное книгохранилище так и не нашли. Поэтому рукописи, старопечатные книги, карты и архивы всей страны оказались в обычном доме среди жилых улиц.

Перед новой войной директор библиотеки Драгослав Илич добивался вывоза самых ценных собраний. Илич был государственным служащим: сохранность фонда составляла его профессию, но отправить государственное имущество без распоряжения министерства он не мог. К первому апреля тысяча девятьсот сорок первого года сотрудники уложили редкости в шестьдесят тяжёлых ящиков. В тридцати восьми лежали рукописи, в остальных — старые книги, редкие журналы и письма. Их собирались перевезти в монастырь Благовещение в Овчарско-Кабларском ущелье.

Третьего апреля министр просвещения Милош Трифунович, распоряжавшийся эвакуацией государственных собраний, приказал остановить вывоз. Руководителям учреждений предписали оставаться в Белграде даже при оккупации. Ящики спустили в подвал. Вечером пятого апреля для них всё-таки обещали два грузовика и десять солдат: утром груз следовало доставить на вокзал, а седьмого апреля отправить поездом к монастырю.

Утром шестого апреля началось немецкое вторжение в Югославию. Грузовики до Косанчичева венца не добрались. Во время дневного налёта зажигательная бомба попала в крышу библиотеки. Двое соседей заметили дым и попытались войти, пока открытого пламени ещё не было, но двери оказались заперты. Солдаты в соседней Патриархии ответили, что у них нет инструментов. Телефонная связь не работала, пожарные сюда не приехали. К вечеру горела вся крыша, затем огонь ушёл в этажи и подвалы.

Здание выгорело вместе с более чем пятьюстами тысячами изданий, примерно тысячей четырьмястами средневековых рукописей, собраниями карт, газет и османских документов о Сербии. Погибли также инвентарные книги и каталоги: после пожара библиотекари не имели даже полного перечня утраченного. Илич остался жив, но в том же году его сняли с должности; библиотекой он больше не руководил.

Одну часть собрания спасло его более раннее решение. В тысяча девятьсот тридцать девятом году Илич передал новой Музыкальной академии все библиотечные ноты — около восьмисот сорока одной единицы. Он отдавал их музыкантам для работы, а не прятал от бомб, но именно поэтому они не лежали в подвале шестого апреля.

Дома библиотеки здесь больше нет. За оградой остались низкие кирпичные стены и открытый контур подвала. На этом участке Национальная библиотека проводит писательские вечера и вручает премию за новый роман: участники собираются внутри границ здания, из которого ящики с рукописями так и не успели вывезти.