Илла де ла Дискордия

В одном коротком квартале Пассеч де Грасия несколько соседних доходных домов собрали фасады, которые удобно сравнивать одновременно: ступенчатый фронтон, железные балконы и каменный угол стоят почти вплотную. Проспект вырос из старой дороги к Грасии, когда после сноса стен Барселона начала застраивать Эшампле кварталами со срезанными углами. Сюда перебирались фабриканты и торговцы, занимали парадные этажи, а остальные квартиры сдавали. Наружность дома одновременно объявляла о достатке семьи и приносила ей деньги.

В тысяча восемьсот девяносто восьмом году Антони Аматльер, владелец крупного шоколадного производства, купил здесь обычный доходный дом. Ему требовалось жильё, по которому Барселона сразу поняла бы, насколько преуспел хозяин. Аматльер поручил молодому архитектору Жозепу Пучу-и-Кадафалку переделать здание и согласился даже заплатить штраф за отступление от строительных правил.

Адрес был выбран с расчётом. После сноса городских стен инженеры проложили Эшампле — новый район правильных кварталов со скошенными углами. Старую дорогу в посёлок Грасиа городские власти превратили в широкий Пассеч-де-Грасиа. Сюда переселялись владельцы фабрик, торговых домов и наследственных состояний. Они занимали парадный этаж, а остальные квартиры сдавали. Фасад показывал положение семьи, жильцы приносили доход.

Через два года дом Аматльера уже выделялся среди ровных карнизов. Затем Франсеска Морера, унаследовавшая угловое здание на той же стороне квартала, наняла знаменитого архитектора Льюиса Доменека-и-Монтанера. Она хотела обновить старый доходный дом и оставить на нём знаки своей семьи. Франсеска умерла до окончания работ. Её сын Альберт Льео-и-Морера продолжил заказ, и готовое здание получило его фамилии.

Последним в этот ряд вошёл Жозеп Батльо, текстильный промышленник и хозяин нескольких фабрик. В тысяча девятьсот третьем году он купил соседний дом, а перестройку отдал Антони Гауди — архитектору, от которого ждал самого заметного решения. Так на нескольких десятках метров три заказчика поставили рядом работы трёх мастеров, которых современники постоянно сравнивали.

Документированной личной ссоры между архитекторами не было. Соревновались прежде всего владельцы: каждый выбирал известного автора, вкладывал фабричные доходы или наследство и выставлял результат на самом модном проспекте города. Барселонцы превратили это сравнение в прозвище.

Каталонское слово «илла» означает городской квартал. Каламбур лучше слышен в испанском слове «мансана»: так называют и квартал, и яблоко. В греческом мифе неприглашённая богиня раздора Эрида, желая отомстить участникам свадебного пира, принесла золотое яблоко с надписью «прекраснейшей». За него поспорили три богини, а троянскому царевичу Парису пришлось выбрать победительницу. Его решение стало одной из причин Троянской войны. Три несхожих барселонских фасада напомнили горожанам о том же выборе — кому отдать яблоко.

Мэрия даже предлагала собственный способ выбрать лучшего. С тысяча восемьсот девяносто девятого года она ежегодно награждала самый удачный новый или перестроенный дом. Все три здания не встречались в одном туре: владельцы завершали работы в разные годы. В тысяча девятьсот шестом году жюри присудило награду Каса Льео-Морера. Франсеска Морера не дожила до этого решения; премию получил дом, который закончил её сын. Каса Батльо участвовала уже в следующем конкурсе, и тогда судьи предпочли другое здание.

На каменном фасаде угловой Каса Льео-Морера до сих пор закреплена бронзовая наградная доска тысяча девятьсот шестого года. Каса Аматльер и Каса Батльо стоят дальше в том же ряду; официальный ответ на спор о красоте остался только у первого дома.