Ценотаф и Почётный двор

Первый оклендский ценотаф после каждого Дня АНЗАК разбирали и уносили в подвал ратуши. В тысяча девятьсот двадцать втором году его сделали из дерева и гипса — уменьшенную копию лондонского памятника на Уайтхолле. Семьи погибших оставляли у подножия венки, затем белая гробница исчезала до следующего апреля.

Ценотаф и означает «пустая гробница»: останков внутри нет. Большинство новозеландцев, погибших на Первой мировой, похоронили за морем, поэтому такой памятник давал их близким место для публичного прощания. Имена оклендцев высекли в Зале памяти внутри музея, а снаружи требовалось пространство, где могли собраться сразу тысячи людей.

Постоянный ценотаф предусматривал проект нового музея, однако музейный комитет решил, что денег на него не хватает. Против выступил Томас Генри Доусон — оклендский адвокат и президент Ассоциации вернувшихся солдат. Он прошёл Южноафриканскую войну, высадился с Оклендским батальоном на Галлиполи и был там ранен. Доусон обвинил комитет в том, что, увлёкшись музеем, тот потерял из виду сам военный мемориал. Ассоциация пригрозила добиваться отмены открытия, пока память погибших не получит зримого выражения перед зданием. Доусон заранее назвал это место площадкой для будущих церемоний Дня АНЗАК.

После его выступления оклендцы начали отдельный сбор и получили почти шесть тысяч фунтов. Строители возвели десятиметровый каменный ценотаф к открытию музея. Двадцать восьмого ноября тысяча девятьсот двадцать девятого года его освятили перед толпой примерно в десять тысяч человек. Здесь стояли маорийские вожди, вернувшиеся военнослужащие, женщины-ветераны и родственники тех, кто не вернулся. Лишь после освящения в тот же день открыли музей.

На пилоне нет списка имён — только бронзовые венки, символический саркофаг и надпись, которую можно перевести как «Славным павшим». Широкая площадка вокруг называется Корт-оф-Онор — Двор чести. Двадцать пятого апреля тысяча девятьсот тридцатого года здесь впервые провели оклендскую церемонию Дня АНЗАК.

Через девять лет австралийские ветераны, жившие в Окленде, устроили на этом дворе рассветную службу по образцу военных похорон: сигнал «Последняя застава», минута молчания и затем «Подъём». Они проводили её следующие полвека, после чего организацию приняли ветераны войны во Вьетнаме. Двадцать пятого апреля площадка и теперь заполняется ещё до рассвета, а венки ложатся к подножию постоянного ценотафа, за который Доусон когда-то потребовал отложить открытие музея.