Монастырь Капуцинас

Капуцинас — испанское название монахинь-капуцинок. Официально их обитель называлась монастырём Богоматери Пилар Сарагосской, но горожане запомнили её по женщинам, которые здесь жили. Капуцинки соблюдали строгую ветвь устава святой Клары: сюда принимали без приданого, а община зависела от пожертвований. В тысяча семьсот тридцать шестом году монахини вошли в новый монастырь, построенный для жизни в бедности, затворе, посте и общей молитве.

Двадцать девятого июля тысяча семьсот семьдесят третьего года большинство сестёр находилось внизу, возле монастырской лечебницы. Четыре монахини оставались в спальне верхнего этажа. Когда начали падать арки галереи и стены спального корпуса, они выбрались на крышу. Спуститься по лестнице уже было нельзя.

Об этом известно из письма настоятельницы, отправленного после землетрясения капуцинкам в Оахаку. Сёстры внизу кричали четырём женщинам, чтобы те прыгали к лечебнице, и подставляли шесты, по которым можно было соскользнуть. Но сверху было видно, как исчезают стены, а опереться было почти не на что. Первой решилась мать Мария Вентура. Она спустилась с края, за ней последовали остальные три. Ни одна не пострадала.

Монахини спаслись, но вернуться к прежней жизни здесь уже не смогли. При обследовании церковь оказалась растрескавшейся и частично разрушенной, а внутренние корпуса — обвалившимися. Архиепископ Педро Кортес-и-Ларрас разместил сестёр во временных постройках с соломенными крышами возле покинутого города. Позднее капуцинки перебрались в новую столицу, оставив здесь спальни, трапезную и лечебницу.

Круглое здание во дворе сегодня называют Башней уединения, иногда — корпусом послушниц. Его первоначальное назначение долго оставалось спорным. Исследователи водопровода предложили другой ответ: здесь находилась монастырская лечебница. Вокруг двора размещались отдельные комнаты, а система каналов снабжала уборные, ванны и душ холодной и нагретой водой.

Письмо настоятельницы помогло проверить эту версию по самому зданию. От крыши спального корпуса до круглого двора было около полутора метров; в других возможных дворах пришлось бы падать с высоты вдвое большей. В письме осталось имя Марии Вентуры, а в круглом дворе — расстояние, на которое она первой решилась.