Золотая излучина на Херенграхт

Золотым изгибом прозвали поворот Херенграхта у Амстела, где на новых участках селились самые состоятельные амстердамцы. Им позволяли покупать по два соседних надела, поэтому дома здесь получались вдвое шире обычных, с глубокими дворами и садами. Песчаниковый фасад дома пятьсот семь ещё держится на семнадцативековой основе: коринфские пилястры обрамляют его вместе с треугольным фронтоном, а к входу ведёт позднее переделанное двойное крыльцо.

Тридцать первого января тысяча шестьсот девяносто шестого года толпа вырвала фонарный столб перед домом на Херенграхт, пятьсот семь, и ударила им в парадную дверь. Внутри лежал больной Якоб Борел — бургомистр, один из четырёх городских глав Амстердама, добивавшийся новой системы похорон.

До этого похороны устраивали частные распорядители — их называли анспрекерами. Они сообщали о смерти, приглашали людей на церемонию и получали плату от семьи покойного. Борел и городской совет решили заменить их назначенными служащими и брать налог за погребение. Анспрекеры рисковали остаться без заработка. Они пустили слух, будто бедняков теперь будут хоронить без всякого достоинства, словно выбрасывать мусор.

Слух попал в город, где работы становилось меньше, а налогов — больше. Люди подозревали, что новые оплачиваемые места достанутся знакомым городских руководителей. Спор распорядителей похорон за несколько дней превратился в бунт, и его участники пришли именно сюда: Борела считали автором ненавистного решения.

Соседи успели вывести его через заднюю дверь. Толпа проломила вход, разбила обстановку, забрала ценности, а мебель и домашнюю утварь выбросила в канал. Городская стража открыла огонь. После подавления мятежа арестовали сорок восемь человек, двадцать два получили приговоры, двенадцать были повешены. Борел уцелел, а налог, из-за которого всё началось, городской совет так и не ввёл.

Его дом стоял в самой дорогой части нового Амстердама. С тысяча шестьсот шестьдесят второго года Херенграхт продлевали к Амстелу, а участки на этом изгибе отвели богатейшим покупателям. Здесь разрешали приобретать по два соседних надела, поэтому появились дома вдвое шире обычных, с глубокими дворами и садами. Огромные состояния жителей дали участку имя Гауден-Бохт — Золотой изгиб.

У дома пятьсот семь сохранилась семнадцативековая основа песчаникового фасада: коринфские пилястры и треугольный фронтон. Обрамление входа и двойное крыльцо переделали позднее. Воду Херенграхта перед этим фасадом толпа когда-то заполнила вещами бургомистра, который хотел получать городской налог с чужих похорон.