Мааг‑Ареал

На улице, названной в честь зубчатого колеса, уцелела часть позднего комплекса машиностроительной фабрики. В цехе термообработки укрепляли детали, в соседнем зале собирали машины, а через мастерские и экспедицию готовую продукцию отправляли заказчикам. Просторные пролёты, рассчитанные на оборудование, после ухода производства вместили сцену, зрительный зал и временные декорации. Теперь заводские корпуса принимают спектакли, концерты, выставки и клубные вечера.

Путь Макса Маага на эту площадку начался с испорченной шестерни. В тысяча девятьсот восьмом году молодой конструктор ошибся при фрезеровании первого колеса на новой машине. Сместившийся профиль зубьев подсказал ему способ делать их прочнее и получать большое передаточное отношение при меньшем расстоянии между валами. Мааг рассчитал собственную систему зацепления, но расчёты ещё требовалось превратить в станки и серийные детали.

К этому времени он успел бросить Цюрихский политехникум, пойти учеником механика и открыть небольшое инженерное бюро. Своего завода у него не было: разработанные им машины изготавливали чужие предприятия. Инженеру нужны были цех, деньги и возможность самому отвечать за точность каждого колеса.

Их предоставил предприниматель Якоб Муггли, решивший вложиться в изобретение Маага. В апреле тысяча девятьсот тринадцатого года он устроил для конструктора мастерскую и контору на Хардштрассе, в опустевших корпусах автомобильной фабрики «Зафир». Именно здесь Мааг начал выпускать закалённые и шлифованные шестерни и станки для их изготовления. Его имя стало обозначать и метод зацепления, и фабричную продукцию. Патенты оформили в четырнадцати странах, лицензии покупали зарубежные машиностроители.

Быстрый рост потребовал денег, которых у изобретателя по-прежнему не было. В тысяча девятьсот семнадцатом году при участии Швейцарского банковского общества фабрику превратили в акционерную компанию. Мааг сохранил долю и руководство, однако после Первой мировой войны заказы сократились, а предприятие удержалось благодаря банковским кредитам. В тысяча девятьсот двадцатом году коммерческим руководителем назначили Георга Фишера, которому предстояло спасти компанию; Маагу оставили влияние главным образом на технику.

Он продолжал придумывать шлифовальные машины, зубчатые насосы и измерительные приборы. Но когда кризис усилился и покупатели лицензий стали отменять заказы на станки, его изобретательская свобода уже зависела от людей, оплачивавших долги. В тысяча девятьсот двадцать шестом году Мааг ушёл из компании, носившей его фамилию. Фишер и Альберт Бруппахер получили большинство акций и продолжили производство; вскоре фирма открыла предприятия в Италии и Франции. Сам Мааг занялся новыми измерительными приборами и органами, а позднее основал другую компанию — «Микро-Мааг».

Первые корпуса, куда он въехал, не сохранились. Перед нами более поздние части разросшейся фабрики: здание мастерских и экспедиции, закалочная и примыкающий монтажный зал. После ухода промышленного производства в конце девяностых годов их заняли организаторы выставок, спектаклей, концертов и клубных вечеров. Большие заводские пролёты позволяли помещать внутрь сцену, зрительный зал и временные конструкции; с тысяча девятьсот второго года здесь работает независимая площадка «Мааг».

На Цанрадштрассе — улице Зубчатого Колеса — остались закалочная, монтажный зал и фамилия инженера. Самого Маага отстранили от его фабрики почти век назад; название выдержало и его уход, и исчезновение станков.