Колокольня Софийского собора

Девятого февраля тысяча девятьсот тридцатого года к бывшему кафедральному собору назначили сбор колонн с городских предприятий. После митинга опытные рабочие должны были получить оборудование, подняться на колокольни и сбросить колокола. Медь предназначалась для промышленности. В перечне стоял и Софийский собор.

К тому времени соборный комплекс уже передали государственному музею, а колокольный звон запретили. Сотрудники музея защищали предметы, которыми нельзя было пользоваться по прямому назначению. Они настояли, что вся звонница находится под охраной Главнауки — государственного управления, ведавшего музеями и памятниками, — и потому разбирать её нельзя.

Музейное предание связывает это сопротивление с Иваном Васильевичем Федышиным, заведующим художественно-историческим отделом. Твёрдо установлены общий протест сотрудников и запрет Главнауки; личную роль Федышина документы не подтверждают, её сохранили его коллеги. Для него это было служебное дело: с тысяча девятьсот двадцать четвёртого года он получал жалованье в музее и собирал для него иконы и церковную старину из закрывавшихся храмов. Здесь он добивался сохранения целого набора колоколов, а не отдельных образцов металла.

Запрет успел вовремя. С других городских колоколен в тот день колокола снимали, а из Софийской рабочие ушли без них. Через два дня местная газета признала первый субботник не вполне удачным и высмеяла людей, добившихся охраны соборной звонницы. Имена защитников автор статьи не знал.

Над ними тогда находилась та же высокая белая башня, что стоит здесь сейчас. Её каменное основание возвели в середине семнадцатого века, а нынешние верхние ярусы надстроили в тысяча восемьсот шестьдесят девятом и тысяча восемьсот семидесятом годах. На ярусе звона висели колокола с собственными именами: Часовой, Великопостный, Водовоз, Большая и Малая Лебедь. Самый старый, Часовой, был отлит ещё в тысяча шестьсот двадцать седьмом году. Всего сотрудники отстояли двадцать четыре колокола семнадцатого — девятнадцатого веков.

Спасённая звонница оставалась безмолвной ещё почти шесть десятилетий. Летом тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года ленинградский звонарь Валерий Лоханский предложил вернуть ей звучание. Директор музея Галина Новожилова поддержала его, а студенты музыкального училища и молодые музейные сотрудники составили ансамбль. Двадцать восьмого августа они дали здесь первый концерт колокольного звона.

Колокола по-прежнему подвешены к деревянным балкам железными хомутами. Языки самых тяжёлых держатся на многослойных ремнях из промасленной бычьей кожи. Звонари вернули в работу те самые колокола, за которыми утром девятого февраля тысяча девятьсот тридцатого года к Софийскому собору пришли рабочие бригады.