Венская государственная опера

Через три дня после назначения Густав Малер, новый директор и дирижёр Венской придворной оперы — так тогда называлась нынешняя Венская государственная опера, — потребовал от певцов порвать с клакой. Клакеры были профессиональными зрителями: артисты платили им или раздавали бесплатные билеты, а те в нужный момент начинали аплодировать, вызывать певца на поклоны либо встречать его соперника свистом. Для исполнителя, зависевшего от новых ролей и продления контракта, это была страховка.

Малер добивался этой должности как вершины дирижёрской карьеры. Считая, что еврейское происхождение закроет ему путь к посту при императорском дворе, незадолго до назначения он принял католичество. Теперь он ставил под удар место, ради которого пошёл на этот шаг: Малер хотел, чтобы ход спектакля определяли партитура и сцена, а не сделки певцов со зрительным залом.

В письме артистам он потребовал торжественно пообещать, что они прекратят платить клакерам и снабжать их билетами. Некоторые певцы сначала пытались обойти запрет; Малер вызывал их на разговор. Клака ослабла, хотя полностью не исчезла и после его ухода снова набрала силу.

Затем Малер перестал впускать опоздавших до антракта и начал гасить свет в зале во время представления. Публика привыкла приходить сюда также ради встреч, разговоров и демонстрации нарядов; теперь директор мешал зрителям входить посреди действия и отвлекаться от сцены. В тысяча девятьсот третьем году он пригласил художника Венского сецессиона Альфреда Роллера оформить «Тристана и Изольду», а вскоре назначил его главным сценографом. Роллер строил постановки цветом, пространством и направленным светом, поэтому затемнённый зрительный зал стал частью замысла, а не требованием этикета ради этикета.

За десять лет Малер обновил труппу и провёл здесь сотни спектаклей, но его бескомпромиссность породила конфликты с певцами и театральной администрацией. Антисемитская пресса использовала каждый такой спор против него. В тысяча девятьсот седьмом году Малер сам подал в отставку, продирижировал здесь напоследок бетховенским «Фиделио» и уехал работать в нью-йоркскую Метрополитен-оперу. Роллер оставался главным сценографом ещё два года.

После конца монархии театр перестал быть Придворным и получил нынешнее название. Сегодня здесь дают около трёхсот пятидесяти оперных и балетных спектаклей за сезон, а музыканты здешнего оркестра составляют Венский филармонический оркестр. В правилах зала сохранилось и малеровское решение: после начала представления двери для опоздавших не открывают. Начало приходится смотреть в комнате с трансляцией; занять своё место разрешают только в антракте.