Мерчерии

От площади Сан Марко к Риальто тянется узкий торговый коридор, где над дверями и сейчас теснятся вывески. Когда-то он связывал оптовые сделки у Риальто с чиновниками и состоятельными заказчиками возле Сан Марко. Здесь привезённые ткани, одежда, ленты, перчатки и мелкие товары становились покупками для дома. Домовых номеров не существовало, поэтому нужную лавку искали по чаше, луне или кораблю над входом.

Эти тесные улицы между Сан-Марко и Риальто называются Мерчериями. В середине шестнадцатого века тринадцатилетний Бартоломео Бонтемпелли приехал в Венецию из горной долины под Брешией. При нём была небольшая сумма денег, в городе — ни семьи с громким именем, ни собственного дела. Зарабатывать ему предстояло торговлей.

Через несколько лет Бонтемпелли оказался здесь, в Мерчериях, в лавке под вывеской «Чаша». Мерчерии — это цепочка тесных улиц между Сан-Марко и Риальто. Название происходит от венецианского слова «марцери»: так называли торговцев тканями, одеждой, лентами, перчатками и множеством привозных мелочей. Оптовики заключали сделки у Риальто, чиновники и богатые заказчики находились у Сан-Марко, а марцери заняли дорогу между ними. Они превращали товар из трюма или мастерской в покупку, которую можно унести домой.

Номеров домов тогда не было. Покупатель искал чашу, луну, корабль или другое изображение над дверью. Вывеска постепенно приклеилась и к самому торговцу: Бартоломео стали называть Бонтемпелли даль Каличе — Бонтемпелли «от Чаши».

К тысяча пятьсот шестьдесят второму году он уже был совладельцем этой лавки. Затем Бонтемпелли объединил дело с Йоакимом и Сальваторе Рубби, сыновьями прежнего партнёра, которым требовалось сохранить семейную долю. В тысяча пятьсот семьдесят восьмом году партнёры внесли в предприятие двадцать четыре тысячи дукатов, по половине с каждой стороны. Масштаб риска понятен по сравнению: у двух третей венецианских марцери капитал не достигал и пятисот дукатов.

Договор запрещал забирать прибыль восемь лет. Деньги должны были оставаться в обороте: на них снова покупали ткани, выдавали товар в кредит и оплачивали следующие партии. Семьи закрепили союз браком — брат Бартоломео женился на сестре Рубби. Однако к тысяча пятьсот восемьдесят седьмому году лавка «Чаша» целиком перешла Бонтемпелли, а Рубби сохранили только долю доходов.

Бартоломео уже торговал не одной парчой. Он вкладывался в киноварь и ртуть, арендовал рудник, кредитовал знатные семьи и держал десятки тысяч дукатов в государственных бумагах. Сенаторы в тысяча пятьсот семьдесят девятом году даровали приезжему полное венецианское гражданство. Патрицием он от этого не стал, но лавочник получил признание, ради которого начинал с чужого прилавка.

В тысяча пятьсот восемьдесят шестом году Бонтемпелли купил место для семейной гробницы у главного алтаря соседней церкви Сан-Сальвадор. Там же поместили картину, на которой он и его брат Грациозо стоят на коленях под сценой оплакивания Христа. Торговец заказал себе присутствие рядом с алтарём ещё при жизни.

Лавки Бонтемпелли больше нет. От бокового прохода Мерчерий по-прежнему отходят Калле-дель-Каличе, Сотопортего-дель-Каличе и Корте-дель-Каличе — улица, крытый проход и двор Чаши. Вывеска над прилавком пережила и хозяина, и его товар.