Панчганга-гхат

Каменную лестницу у Ганги устроили лишь в тысяча пятьсот восьмидесятом году; прежде над берегом уже стоял Шри Матх, монастырь традиции Рамананды. Шри Матх служил его обителью, откуда он до рассвета выходил к воде для омовения. Позднее ступени не раз перекладывали, поэтому нынешняя кладка не может быть той самой лестницей из старого предания.

Название Панчганга означает «пять рек». Ганга здесь видима; Ямуна, Сарасвати, Кирана и Дхутапапа, согласно местной религиозной традиции, сходятся с нею незримо. Поэтому паломники совершают на этих ступенях омовения и поминают предков: считается, что здесь человек прикасается сразу к водам пяти священных рек.

Предание помещает на эту лестницу встречу, после которой у ткача Кабира появился учитель. Кабир вырос в мусульманской семье бенаресских ткачей и содержал дом работой за станком. Он хотел стать учеником Рамананды — брахмана и вайшнавского наставника, учившего почитать Раму. Рамананда жил при монастыре над Панчганга-гхатом и перед рассветом спускался к Ганге для омовения.

Обычного приглашения Кабир, по преданию, не ждал: происхождение и ремесло оставляли ему мало надежды на посвящение у знаменитого наставника. Тогда он лёг поперёк ступеней, по которым Рамананда должен был пройти в темноте. Учитель наступил на него и от неожиданности произнёс имя Рамы.

Для ученика мантра — это слова, которые наставник лично передаёт при посвящении. Кабир объявил услышанное своей мантрой, а Рамананду — своим учителем. В версии, которую хранит местный Шри Матх, Рамананда сначала отрицал, что проводил обряд. Он вызвал Кабира, выслушал рассказ о встрече на гхате, вспомнил произнесённые слова и признал ткача учеником. Кабир продолжил зарабатывать ткачеством, но теперь мог говорить от имени принятой духовной связи, а не самозваного ученичества.

Документов, подтверждающих эту сцену, нет: это житийное предание, и его версии расходятся. На самом гхате сохранился Шри Матх — главная обитель традиции Рамананды, где Кабира по-прежнему называют его учеником. А точной ступени из рассказа здесь нет: каменную лестницу устроили лишь в тысяча пятьсот восьмидесятом году, уже после жизни Кабира, и затем не раз перестраивали.