Гора крепости, бунта и пожарной тревоги

За музейным зданием поднимаются частокол и деревянная башня: они обозначают старый оборонительный мыс, хотя подлинных построек семнадцатого века над землёй уже не осталось. Внизу расходился жилой посад, а высота позволяла видеть деревянные кварталы и дальние подходы к городу. Археологи нашли здесь следы стены, построек, кузницы и воеводского двора. Позднее над крышей каменной управы устроили пожарный дозор, откуда по дыму подавали сигналы в разные районы Томска.

Камень у края южного мыса сообщает, что здесь в тысяча шестьсот четвёртом году был основан Томск. Точное место первой крепости остаётся предметом спора историков. Зато с этим мысом надёжно связана вторая томская крепость, построенная в тысяча шестьсот сорок восьмом году. Деревянная Спасская башня рядом с музеем воспроизводит именно её.

К середине семнадцатого века прежние укрепления сгнили и развалились. Осип Щербатов, назначенный царём глава Томска и уезда, получил приказ возвести новый кремль. Предыдущие воеводы избегали этой стройки: городовые работы считались обязанностью жителей, а отказ от «государева дела» грозил наказанием и ссылкой. Томичам пришлось бы бросить пашни, огороды и ремёсла, продолжая при этом платить подати.

Щербатов предложил другой порядок. Вместо личной работы горожане должны были собрать деньги, а стены рубила бы наёмная артель. Посадских людей и крестьян обложили сбором. У служилых — казаков и стрельцов, которые охраняли Томск и жили на казённое хлебное и денежное жалованье, — воевода задержал плату за целый год.

Руководить плотниками Щербатов нанял пешего казака Петра Терентьева. В документах его называли горододельцем — мастером, отвечавшим за строительство крепости. Артель начала рубить стены на этом мысу, а жители посылали жалобы: они подозревали, что часть собранных денег воевода присвоил.

Помощник Щербатова, второй воевода Илья Бунаков, возглавил недовольных служилых людей. Он распустил плотников, запретил вносить деньги и велел разбирать начатые укрепления. Терентьева объявили изменником, арестовали и пытали. Он едва пережил побои и несколько месяцев не мог работать; остальные плотники без своего руководителя продолжать стройку не решались.

Весной тысяча шестьсот сорок восьмого года противники Щербатова отстранили его от управления и заперли в собственном дворе. Городскую канцелярию перенесли с горы в частный казачий дом в жилом посаде внизу. Оттуда восставшие управляли Томском и отправляли в Москву челобитные с перечнем поборов и злоупотреблений.

Стройку несколько раз останавливали и начинали заново. И всё же к сентябрю плотники срубили и покрыли стены, устроили ворота и прорезали бойницы. Следствие позднее подтвердило, что Щербатов незаконно получил восемьдесят восемь рублей шестьдесят пять копеек. Его карьера при этом продолжилась: бывший томский воевода получил высокий придворный чин окольничего. Бунакова высекли кнутом на площади и лишили имущества; других участников били и высылали из города.

Подлинные стены со временем сгнили и исчезли. Нынешнюю Спасскую башню и частокол возвели в две тысячи четвёртом году. Археологи нашли на мысу остатки деревянной оборонительной стены, построек, кузницы и воеводского двора, но над землёй сооружений семнадцатого века уже нет.

Высота пригодилась горожанам ещё раз. В тысяча восемьсот пятьдесят девятом году архитектор Викентий Фадеев построил здесь каменную Воскресенскую полицейскую управу, нынешнее здание музея. Через год над крышей появилась деревянная пожарная каланча. С неё просматривался почти весь деревянный Томск.

Каланчист постоянно следил за городом. Заметив дым, он бил в колокол, а затем поднимал на мачте условные знаки: их сочетание указывало пожарным командам нужный район. Днём использовали флаги или шары, ночью — фонари. Башню поставили на южном мысу именно ради этого обзора.

Старинную каланчу позднее разобрали, а при создании музея восстановили. Фигура пожарного наверху — Афанасий — появилась в две тысячи шестом году. По городской легенде, каланчист с таким именем первым заметил пожар в Заисточье и спас район от выгорания. Документально эта биография не подтверждена: сегодняшний Афанасий — музейный манекен, поставленный на восстановленный дозорный пост.