Переулки Иксон-дона

В Иксон-доне стоят небольшие городские ханоки с деревянным каркасом, черепичной крышей и внутренним двором. Их строили для корейских семей, которым нужно было недорогое жильё внутри города; этот приём затем повторяли в других кварталах ханоков. Низкие кровли стоят почти вплотную, дворы прячутся за воротами, а между домами остаются узкие проходы. Сейчас в бывших жилых комнатах работают кафе, рестораны и магазины, многие дворы накрыты стеклом.

Эти переулки появились из сделки с бывшей дворцовой усадьбой. В конце двадцатых годов корейский застройщик Чон Сегвон купил земли Нудонгуна — резиденции родственников короля Чхольчона. Большой дом исчез, а участок Чон разделил на десятки маленьких владений. Между ними пришлось провести проходы, чтобы у каждого нового хозяина был собственный вход. Так сложилась тесная сетка Иксон-дона.

Чон приехал в Сеул, который при японском колониальном управлении назывался Кёнсоном, в тысяча девятьсот девятнадцатом году. Через год он открыл строительную компанию «Конъянса». Работал на заёмные деньги: строил дом, сразу продавал его и из выручки гасил проценты и основной долг. Непроданное жильё могло остановить всё предприятие.

Покупателям были нужны недорогие дома внутри города. Чон уменьшил размеры участков, предложил рассрочку и приспособил ханок — корейский дом с деревянным каркасом, черепичной крышей и внутренним двором — к плотной городской застройке. Большую усадьбу он заменил компактными жилищами для корейских семей. Отсюда короткие переулки, низкие кровли вплотную друг к другу и дворы, скрытые за воротами. Планировка, опробованная в Иксон-доне, затем послужила образцом для других кварталов городских ханоков.

Дома хорошо продавались, и Чон разбогател. Часть заработанного на таких кварталах он передавал обществам, поддерживавшим корейские товары и корейский язык. В тысяча девятьсот тридцать пятом году он подарил Обществу корейского языка двухэтажное здание, где филологи составляли большой словарь. Получалась прямая цепь: покупатели платили за небольшие ханоки, строитель направлял прибыль людям, сохранявшим корейские слова.

По воспоминаниям дочери Чона, колониальные чиновники требовали, чтобы он перешёл на дома японского типа. Он отказался и с тысяча девятьсот сорокового года прекратил жилищное строительство. Через два года его арестовали по делу Общества корейского языка, пытали и заключили в тюрьму. Освобождение обошлось ему в обширные земельные владения, переданные подконтрольной японской администрации организации. Предприятие, начатое с займов и продажи ханоков, закончилось потерей большей части состояния.

Теперь в бывших жилых комнатах работают кафе, рестораны и магазины, многие дворы накрыты стеклом. Нудонгуна здесь больше нет. Его землю по-прежнему делят узкие проходы между маленькими участками, которые Чон Сегвон нарезал для покупателей своих домов.