Пьяцца Навона

Вытянутая площадь с полукругом на северной стороне продолжает контур древнего стадиона: жилые фасады стоят над местами, где некогда располагались зрительские ряды. Здесь бегали, боролись, метали диск и проходили пятиборье по греческому обычаю, который многим римлянам казался чужим. Когда стадион исчез, его открытая середина осталась в городской планировке, а старое название поля игр постепенно стало именем Навона. Остатки древних трибун и теперь лежат на несколько метров ниже мостовой, под соседними зданиями.

В тысяча шестьсот сорок восьмом году Джан Лоренцо Бернини был вынужден возвращать себе право работать на папу. Он жил крупными церковными и княжескими заказами, но после смерти его покровителя Урбана Восьмого оказался в опале. Возведённые им колокольни собора Святого Петра дали трещины; новый папа Иннокентий Десятый приказал их разобрать, а архитектора обязали выплатить штраф. К переделке Пьяцца Навона Бернини сперва даже не привлекли.

Иннокентий Десятый до избрания носил имя Джованни Баттиста Памфили. Рядом с площадью стоял дворец его семьи, и папа собирался превратить весь ансамбль — дворец, церковь и центральный фонтан — в памятник роду Памфили. Воду на площадь уже проводил Франческо Борромини, архитектор, рассчитывавший получить и заказ на фонтан. В его проекте появились обелиск и четыре речных бога.

Бернини помог князь Никколо Лудовизи, муж папской племянницы и поклонник опального мастера. По рассказу биографа Бернини Филиппо Бальдинуччи, князь уговорил скульптора изготовить модель, а затем поставил её там, где Иннокентий должен был пройти. Папа увидел проект и отдал заказ Бернини. Эффектная сцена с подстроенной встречей известна именно со слов биографа; достоверно то, что Бернини представил модель, возможно серебряную, и она решила исход состязания.

За три года он возвёл Фонтан Четырёх рек. Сквозь полый травертиновый утёс виден свет, хотя над пустотой стоит тяжёлый гранитный обелиск. Вокруг лежат Нил, Ганг, Дунай и Рио-де-ла-Плата — четыре реки, обозначавшие известные тогда европейцам части света. Бернини вернул себе папские заказы; Борромини лишился центрального произведения площади, хотя вода пришла сюда по спроектированному им ответвлению акведука. Иннокентий получил семейный памятник: на утёсе вырезан герб Памфили, а на вершине обелиска стоит их бронзовый голубь с оливковой ветвью.

Позднее возникло предание, будто Нил закрыл лицо, чтобы не видеть церковь Борромини, а Рио-де-ла-Плата поднял руку, опасаясь падения её фасада. Хронология этому мешает: фонтан закончили в тысяча шестьсот пятьдесят первом году, когда нынешнего фасада ещё не существовало. Лицо Нила закрыто потому, что европейские географы тогда не знали, где начинается эта река.

Иннокентий поставил свой фонтан на арене, созданной задолго до Памфили. В восемьдесят шестом году император Домициан открыл здесь каменный стадион для Капитолийских состязаний. Он хотел приучить римлян к греческой атлетике и сам председательствовал на играх в пурпурной тоге и золотом венце. Профессиональные атлеты состязались в беге, борьбе, метании диска и пятиборье; победа могла принести чужеземцу римское гражданство, освобождение от налогов или военной службы. Многие римляне презирали греческие упражнения как недостойные мужчины, но Домициан продолжал игры.

Такие состязания называли агонами. После исчезновения стадиона римляне ещё долго именовали его бывшую арену Кампо Агонэ — полем состязаний. В повседневной речи «ин Агонэ» постепенно превратилось в «Навона». Дома по сторонам площади стоят над древними зрительскими рядами, а открытое пространство занимает прежнюю беговую арену. Её северное закругление по-прежнему задаёт изгиб Пьяцца Навона; остатки трибун лежат на несколько метров ниже, у Тор-Сангвиньи и под церковью Сант-Аньезе-ин-Агоне.