Террейру-да-Се

У собора лежит просторная площадь, появившаяся после расчистки нескольких средневековых кварталов. Гранитная башня со стеклянной стеной повторяет объём сгоревшего Дома двадцати четырёх, где собирались городские ремесленные цехи. Старое здание успело послужить тюрьмой и приютом. Каменный столб посреди площади напоминает о городском суде, хотя эту копию сделали по старой гравюре и здесь никого не судили.

Четвёртого мая тысяча шестьсот шестьдесят первого года в городскую палату у собора вошли народные прокураторы. Так называли избранных ходатаев от ремесленников Порту: они требовали, чтобы городской совет передал королеве протест против нового сбора. Снаружи ждали женщины, дети и несколько мужчин.

Палата помещалась в каменной башне, стоявшей на месте нынешней гранитной постройки со стеклянной стеной. Её называли Домом двадцати четырёх. Число означало представителей городских ремёсел — сапожников, бондарей, цирюльников и других мастеров. Они зарабатывали в собственных мастерских, а здесь обсуждали торговые правила и выбирали прокураторов, способных говорить от их имени перед советом.

Королева-регент Луиза де Гусман, управлявшая страной при юном Афонсу Шестом, собирала деньги на продолжавшуюся войну с Испанией. По её распоряжению лицензии, договоры, завещания, записи об аренде и многие другие документы разрешалось оформлять только на оплаченной гербовой бумаге.

Большинство людей у палаты пользовалось такими документами реже, чем купцы, землевладельцы, духовенство и юристы. Толпу привёл сюда слух: будто внутри прокураторов принуждают согласиться со сбором. Люди решили, что городские советники заставляют их представителей отказаться от поданного протеста.

Начались крики, к ожидавшим присоединились новые участники. В административных помещениях разбили двери и окна, листы гербовой бумаги рвали руками. Затем толпа отправилась к казначею, таможенному судье и другим чиновникам, которые должны были вводить сбор. Священникам удалось успокоить людей, однако на следующий день выступления возобновились.

Королева обвинила Дом двадцати четырёх в том, что его представители не удержали горожан. В Порту ввели четыре тысячи пехотинцев и пятьсот всадников. Сам Дом упразднили, прокураторов отстранили, а ремесленников лишили их прежнего места в городском управлении. Женщин, участвовавших в волнениях, помиловали; остальным назначили сравнительно небольшие наказания. Через семь лет город добился восстановления Дома двадцати четырёх.

Старая башня позднее служила тюрьмой и приютом, а пожар тысяча восемьсот семьдесят пятого года уничтожил её. В две тысячи втором году архитектор Фернанду Тавора возвёл на прежних фундаментах современную башню, повторив объём утраченного здания и оставив часть руин открытой.

Террейру-да-Се означает площадь перед кафедральным собором. Во время мятежа нынешнего просторного террейру ещё не было: вокруг стояли дома и проходили тесные улицы. Городские службы расчистили несколько средневековых кварталов в тысяча девятьсот сороковом году, а пять лет спустя поставили посреди новой площадки пелуринью — каменный столб, служивший в старых португальских городах знаком муниципального суда. Этот экземпляр сделали по гравюре тысяча семьсот девяносто седьмого года; прежний пелуринью Порту находился в Рибейре, и у нынешней колонны никого не судили.

У башни Таворы сохранилась открытая старая кладка. Она отмечает место городской палаты, куда вошли прокураторы, пока женщины, дети и ремесленники ждали их решения снаружи.