Южная платформа

В южном конце Главной площади поднимается массивное ступенчатое основание, возведённое во время последней большой перестройки Монте-Альбана. Посередине фасада проходит широкая лестница, а наверху находятся двор и два храмовых основания. Людям, собиравшимся на площади, был виден церемониальный подъём, но сам двор лежал выше общего пространства. Лестница, двор и каменные уступы до сих пор сохраняют план южной границы площади.

У подножия Южной платформы резные плиты стоят так, будто древние строители оставили здесь каменную хронику для чтения. Они поступили иначе: замуровали старые изображения в основание и, вероятно, закрыли их штукатуркой.

Одна группа плит прежде составляла самостоятельный памятник правителю, которого музейная подпись называет Тринадцать Сова. Он добивался признания своего восшествия на престол. Резчики показали его сидящим, с жезлом в руке; среди остальных участников он один не связан. К нему ведут несколько пленников, у каждого вырезано имя, рядом стоят календарные даты и знаки захвата. Ставкой для правителя был престол, для названных пленников — жизнь. По одному из чтений надписей, их захватывали в походах и затем приносили в жертву во время завершения календарных циклов. Это реконструкция эпиграфистов: запотекское письмо прочитано ещё не полностью.

Пока Тринадцать Сова был жив, композиция предъявляла его военные успехи и право распоряжаться судьбой побеждённых. После его смерти другие жители Монте-Альбана разобрали памятник. При последнем крупном расширении Южной платформы строители собрали для неё по меньшей мере тридцать три резных камня из восьми прежних композиций. Плиты Тринадцати Совы поставили по углам как закладные дары. Изображения прежнего правителя и его пленников утратили прежнюю задачу: их повернули к кладке и скрыли под отделкой.

Над ними подняли огромную ступенчатую базу, замыкающую Главную площадь с юга. Широкая лестница вела к двору и двум храмовым основаниям на вершине. Люди на площади могли видеть церемониальный подъём, но не старые рельефы внутри стен. Здесь сохраняли не рассказ о Тринадцати Сове, а сами камни, включённые в новое священное сооружение.

В тысяча девятьсот втором году государственный инспектор памятников Леопольдо Батрес прорыл траншеи у четырёх углов платформы и извлёк восемь плит. Несколько он отправил в Мехико. Рельефы на прежде скрытых гранях показали, что камни переворачивали и использовали неоднократно.

Спустя полвека археолог Хорхе Акоста попытался вернуть плиты в основание, но точного плана Батреса у него не было. Часть камней он расставил по внешнему виду; стелу восемь, как позднее установили исследователи, поместил у северо-западного угла вместо юго-западного. У лестницы сейчас находятся копии. Оригинал с сидящим правителем хранится в местном музее, другие плиты — в Мехико, а их древние места в кладке остаются предметом реконструкции.