Площадь танца

Склон здесь превращён в широкую лестницу, которая спускается к ровной сценической площадке: во время представлений камень служит зрительным залом. До переустройства тут лежала открытая Пласуэла де ла Соледад рядом с бывшим монастырём Сан Хосе; соседнее здание успело побывать приютом, богадельней и казармой. Позже в нём разместилась Школа изящных искусств, а пространство снаружи замостили местной кантерой для занятий и городского отдыха. Между концертами на этих ступенях сидят семьи и катаются скейтеры.

Летом тысяча девятьсот шестьдесят девятого года на этой каменной площадке собрались шестьдесят пять участников университетского фольклорного коллектива. Денег на постановку не хватало, зато у них был замысел, ради которого требовался именно открытый амфитеатр: показать горожанам, откуда взялись Понедельники на холме — праздник, который теперь чаще называют Гелагецей.

Годом раньше губернатор Виктор Браво Ауха предложил дополнить праздник новыми представлениями. Он рассчитывал привлечь в Оахаку больше гостей и дать заработок городу. Основой сценария стала работа городского хрониста Хавьера Кастро Мантекона, написанная в тысяча девятьсот пятьдесят четвёртом году. По ней составили три части — доколониальную, колониальную и эпоху независимой Мексики. Университетский поэт Франсиско Эрнандес Домингес добавил четвёртую своим стихотворением «Я — Оахака».

Спектакль назвали «Бани Стуи Гулал» — по-сапотекски «Повторение древнего». Это была свободная сценическая версия истории праздника, созданная в двадцатом веке, а не запись непрерывного обряда, дошедшего из глубокой древности. Танцоры последовательно изображали почитание богини кукурузы Сентеотль, колониальную процессию и карнавал, гуляния жителей независимой Мексики и выход делегаций разных областей штата. Танец здесь служил способом рассказать историю самой Гелагецы.

Для первого показа выбрали площадку, которой тогда исполнилось всего девятнадцать лет. До тысяча девятьсот пятидесятого года это была Пласуэла-де-ла-Соледад — открытое пространство возле бывшего монастыря Сан-Хосе. Соседнее здание успело побывать приютом, богадельней и казармой, а затем пришло в упадок. Губернатор Эдуардо Васконселос добился его передачи новой Школе изящных искусств. Четырнадцатого июля законодатели утвердили создание школы, а первого сентября начались занятия музыкой, живописью, скульптурой, театром и танцем.

Одновременно старую площадку выложили кантерой. Склон использовали для широких ступеней, обращённых к ровному пространству внизу. На стене высекли назначение новой Пласа-де-ла-Данса — Площади танца: «для эстетического образования и отдыха народа Оахаки».

После первого «Бани Стуи Гулал» участники разных возрастов стали приходить сюда каждое лето, чтобы попасть в состав. Представление повторяли около сорока лет. В две тысячи девятом году сооснователь постановки Артуро Очоа Каналес и руководитель коллектива Тереса Гарсия Пиначо остановили репетиции, когда исполнение объявила другая группа: спор шёл о правах на спектакль и даже на название коллектива. Разбирательство лишило участников ежегодного выхода на эту площадку. Пауза растянулась на четырнадцать лет, а возрождённую постановку перенесли в другой амфитеатр на холме Фортин.

На стене Пласа-де-ла-Данса осталась отдельная плита в память о пятнадцатом показе «Бани Стуи Гулал». На ровной площадке по-прежнему проходят репетиции и концерты, в свободные дни сюда приходят семьи и скейтеры, а каменные ступени снова становятся зрительскими местами, когда начинается представление.