Кромка первобытного леса Касугаяма

На границе городского парка и Касугаямы сетчатые ограды окружают молодые сии и каси, а на соседних стволах заметны метки для удаления. Здесь одновременно берегут от оленей одни молодые деревья и убирают другие, пока они не закрепились. Эту узкую полосу регулярно обходят работники префектуры и природоохранные объединения, проверяя новые всходы и поддерживая границу между парком и лесом.

За этой кромкой начинается лес, который люди охраняют уже двенадцать веков. В восемьсот сорок первом году император Ниммё запретил рубить деревья и охотиться на горе Касуга: её считали священной территорией святилища. Слово «первобытный» относится к сохранившемуся здесь древнему типу вечнозелёного широколиственного леса. Бури валили деревья, пожары оставляли прогалины, люди прокладывали дороги и делали посадки. Но древесину отсюда не заготавливали из поколения в поколение, как на окрестных горах.

Одна из человеческих посадок со временем добралась до этой границы. В тысяча девятьсот двадцать пятом году Саката Сидзуо, начальник паркового отдела префектуры и человек, отвечавший за благоустройство парка Нара, вернулся из Нагасаки с семенами китайского сального дерева. В Японии его называют нанкин-хадзэ. Сакате требовалось декоративное дерево, способное расти на открытых площадках и давать яркую осеннюю окраску.

Сначала он вырастил саженцы в парке. Около тысяча девятьсот двадцать девятого года их высадили на новой площадке Касугано, и посадка понравилась публике. Через пять лет несколько десятков деревьев перенесли к дороге от входа в парк в сторону музея. Служебный опыт Сакаты удался: нанкин-хадзэ стал заметной частью осенней Нары.

Продолжение опыта происходило уже без садовников. Птицы разносили семена, а олени почти не ели молодые нанкин-хадзэ, выедая рядом побеги местных дубов, сии и каси. После тайфуна тысяча девятьсот шестьдесят первого года и лесного пожара тысяча девятьсот семьдесят восьмого года в пологе появились освещённые прогалины. Светолюбивое дерево быстро заняло их и начало продвигаться из ухоженного парка в охраняемый лес.

Теперь сотрудники префектуры и участники природоохранных объединений удаляют нанкин-хадзэ, следят за его новыми всходами и ставят сетчатые ограды вокруг молодых местных деревьев, чтобы до них не добрались олени. На самой кромке сходятся обе части этой работы: за оградой подрастают сии и каси, а отмеченные для удаления деревья происходят от семян, которые Саката привёз в Нару сто лет назад.