Успенский собор и усыпальница Годуновых

За неполные два года Бориса Годунова похоронили трижды. Последнее погребение состоялось здесь, у Успенского собора.

В апреле тысяча шестьсот пятого года Борис Годунов, избранный царь и основатель новой династии, внезапно умер. Он оставил престол шестнадцатилетнему сыну Фёдору. В это время к Москве двигался Лжедмитрий Первый — претендент, который выдавал себя за уцелевшего сына Ивана Четвёртого и добивался царского престола. Войско перешло на его сторону, в Москве свергли Годуновых. По приказу Лжедмитрия Фёдора и его мать, царицу Марию, убили.

Бориса успели похоронить как государя в Архангельском соборе Московского Кремля. Теперь тело вынесли из царской усыпальницы и отвезли к жене и сыну в небольшой московский монастырь на Лубянке, который тогда назывался Варсонофьевским. Так второе погребение должно было отменить первое: Лжедмитрий лишал своего противника даже места среди умерших царей.

Через год Лжедмитрия убили. Новый царь Василий Шуйский, стремившийся закрепить собственное право на престол, распорядился снова перенести Годуновых — на этот раз с почестями. По рассказу современника, гроб Бориса несли двадцать монахов, гробы Марии и Фёдора — по двадцать бояр. Следом шли духовенство, князья и придворные. Тех, кого недавно тайно положили на монастырском кладбище, теперь провожала большая государственная процессия.

Для погребения выбрали Троице-Сергиев монастырь. Прежде родовая усыпальница Годуновых находилась в костромском Ипатьевском монастыре, поэтому этот выбор не был семейным обычаем. Историки связывают его с многолетними вкладами Бориса в Троицкую обитель. Здесь уже похоронили его маленькую дочь Ирину, а подаренные царём драгоценные оклады, иконы и богослужебные сосуды хранились в монастырских храмах.

Бориса, Марию и Фёдора положили в западной паперти Успенского собора — закрытом помещении перед входом. Сам собор посвятили Успению, церковному празднику кончины Богородицы. Погребение возле крупнейшего храма обители возвращало семье почёт и право на церковное поминовение, но Бориса всё же не вернули в царскую усыпальницу Кремля.

Процессию сопровождала Ксения Годунова, единственная оставшаяся в живых дочь Бориса. Лжедмитрий принудил её принять монашество с именем Ольга. После гибели родителей и брата она жила в разных монастырях, а перед смертью пожелала лечь рядом с семьёй. В тысяча шестьсот двадцать втором году её похоронили в той же паперти.

Над четырьмя могилами стояли надгробия с тканевыми покровами, перед ними зажигали свечи, а стены занимали ряды икон. В дни поминовения на гробницу Фёдора клали красный бархатный покров с серебряными изображениями святых, жемчугом и золотым шитьём. Этот покров сохранился в музейном собрании.

В начале тысяча семьсот восьмидесятых годов западную паперть разобрали. Могилы не переносили: над ними возвели низкую белую палатку с крышей и крестом. Поэтому усыпальница теперь стоит снаружи, слева от входа в собор. Четыре плиты на её фасаде называют Бориса, Марию, Фёдора и Ксению, в монашестве Ольгу; под ними находятся те самые захоронения, которые Василий Шуйский велел устроить у собора.