Александровский сад

Эта полоса вдоль Кремлёвской стены стала садом после московского разорения тысяча восемьсот двенадцатого года: Александр Первый поручил благоустроить её, а Осип Бове устроил здесь прогулочный сад. У Средней Арсенальной башни он собрал грот из камня и остатков разрушенных домов. Рядом стоит обелиск, перенесённый сюда от входа; сначала он был посвящён Романовым, а после революции надписи изменили в честь революционных мыслителей. Название сада сохраняет имя императора, начавшего эти работы.

Почётный караул у Вечного огня стоит над настоящим захоронением. Под гранитной плитой лежат останки одного человека, погибшего на подступах к Москве. Его имени никто не знает.

Осенью тысяча девятьсот шестьдесят шестого года строители обнаружили братскую могилу у Крюкова, на сорок первом километре Ленинградского шоссе. Здесь в декабре тысяча девятьсот сорок первого года советские части остановили немецкое наступление на столицу. Из погребения взяли останки бойца в сохранившемся обмундировании без знаков различия. Документов при нём не было. Установить его имя уже не могли.

Перенести этого солдата к Кремлю предложил Николай Егорычев — руководитель московской партийной организации, добивавшийся создания общесоюзного военного мемориала. Для него война не ограничивалась официальной датой: в тысяча девятьсот сорок первом году он ушёл добровольцем на фронт, воевал под Москвой и получил тяжёлое ранение. Егорычев настаивал на Александровском саде. Могила на кладбище осталась бы московским памятником; место у Кремлёвской стены позволяло хоронить одного безымянного бойца от имени всей страны.

Свободной площадки здесь не было. У входа стоял обелиск, возведённый к трёхсотлетию династии Романовых и после революции переделанный в памятник революционным мыслителям. Трогать его без высшего согласия не решались. Записка о новом мемориале пролежала без движения полгода, а предложенное место не получило одобрения.

Егорычев разрешил перенести обелиск в глубину сада на свою ответственность. Затем шестого ноября тысяча девятьсот шестьдесят шестого года распорядился поставить макет могилы в комнате, куда во время торжественного заседания должны были войти члены Политбюро — высшего партийного руководства страны. Он собрал их перед готовым проектом и попросил высказаться. Все поддержали мемориал; прежний отказ потерял силу.

Третьего декабря гроб доставили от Белорусского вокзала на артиллерийском лафете и похоронили у Кремлёвской стены. Восьмого мая тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года открыли гранитный ансамбль и зажгли Вечный огонь.

Для надписи пригласили четырёх писателей. Они предложили: «Имя его неизвестно, подвиг его бессмертен». Егорычев представил человека, который потерял на войне сына или отца и так и не узнал места его гибели. Такой человек говорил бы с похороненным солдатом напрямую. Местоимение заменили, и на плите появилось: «Имя твоё неизвестно, подвиг твой бессмертен». Поэтому у этой могилы хоронят одного бойца, а обращаются к нему как к каждому из пропавших без вести.

Обелиск, уступивший ему площадку, стоит теперь возле грота «Руины» у Средней Арсенальной башни. Грот объясняет и происхождение самого сада. После пожара и разорения Москвы тысяча восемьсот двенадцатого года император Александр Первый распорядился благоустроить землю вдоль Кремлёвской стены. Архитектор Осип Бове устроил здесь сад и в тысяча восемьсот двадцать первом году сложил грот из кирпича, гранита и обломков разрушенных московских домов. Позднее Кремлёвский сад назвали Александровским — в честь императора, начавшего эти работы.

У входа осталась могила человека без имени. У Средней Арсенальной башни — сдвинутый ради неё обелиск и камни домов, которые Бове собрал после другой войны.