Портовый край и здание таможни

Пятнадцатого декабря тысяча девятьсот двадцать первого года сгорела прежняя портовая таможня, которую жители по привычке называли Новой. Огонь уничтожил огромное здание возле нынешнего портового управления и вместе с ним часть документов, по которым можно было восстановить историю движения судов и грузов через Монтевидео. Таможенные службы пришлось расселить по временным помещениям.

Для новой штаб-квартиры провели конкурс. Жюри получило девятнадцать проектов под условными девизами. Девятью голосами против одного оно выбрало работу со словом «Таможня» на обложке. Лишь после решения стало известно имя автора: Хорхе Эрран, двадцатишестилетний архитектор, получивший диплом всего двумя годами раньше. Он добивался заказа, который должен был сразу перевести его из вчерашних выпускников в число мастеров, определяющих облик столицы.

Эррану требовалось собрать под одной крышей Национальную таможню, санитарный контроль судов и портовую капитанию. Одни служащие оформляли грузы и пошлины, другие проверяли прибывающие корабли, третьи управляли движением в гавани. Поэтому здание поставили у самой границы порта. Через его центр Эрран провёл галерею под высокой аркой: она соединяла рамблу Двадцать пятого августа с причалами. Над ней поднялась башня, заметная с воды. К тысяча девятьсот тридцать первому году службы заняли помещения; теперь здесь по-прежнему находится руководство Национальной таможни, а часть здания занимает Главное командование военно-морских сил.

Четвёртого февраля тысяча девятьсот тридцать шестого года сквозной проход понадобился для совсем другого груза. Пароход «Пан Америка» привёз гроб Карлоса Гарделя — певца танго, погибшего семью месяцами раньше в авиакатастрофе в колумбийском Медельине. Его душеприказчик и управляющий делами Армандо Дефино добивался возвращения тела в Буэнос-Айрес. После эксгумации гроб везли через Колумбию на поездах, автомобилях и мулах, затем морем через Панаму и Нью-Йорк. Дефино отвечал за то, чтобы это долгое посмертное путешествие закончилось погребением дома.

Монтевидейский комитет уговорил администрацию парохода разрешить временную выгрузку. В четверть пятого гроб перенесли прямо с причала под центральную арку таможни. Стены галереи закрыли чёрным бархатом, вокруг катафалка поставили бронзовую ограду со стеклом. К порту пришли тысячи людей; полицейские открывали двери порциями, чтобы очередь могла пройти мимо гроба. Около полуночи его вернули на судно. На следующий день Дефино доставил Гарделя в Буэнос-Айрес, а после ещё одного многолюдного прощания певца похоронили на кладбище Чакарита.

Центральная арка сохранилась. Гроб Гарделя стоял посередине прохода, который молодой Эрран провёл между портом и городом: за одной дверью оставался пароход, за другой ждала очередь из Монтевидео.